Морфы 2. Дикие сны

Неужели он прав, и Картина нас отправила не просто в дикий сон, а сон безумца? Иллюзии заставили меня забыть самое главное – что и где мы. Блуждание по такому сну могло и нас самих привести к безумию. И если нам не удастся выбраться…

«Когда, – шепотом приказала себе я, заставляя вспомнить, что это пусть страшный, но только урок. – Когда и удастся. Когда нам удастся выбраться».

Пол подо мной разверзся, и я полетела в пустоту. Точно помню, что изначально я была в джинсах, но юбка, задравшаяся и облепившая в полете лицо и руки, заставила меня в этом усомниться.

Оглушающая тишина резала уши, хотелось кричать только лишь чтобы услышать хотя бы звук, или выцарапать глаза, только чтобы думать, будто кромешная тьма вокруг – из-за слепоты.

Никогда еще мне не было так страшно, даже в тех снах, где я умирала, так что, вновь упав в огонь, я испытала облегчение. Этот огонь скорее ласково гладил, чем приносил боль, но я терпеливо ждала продолжения ужаса, и это ожидание сводило её с ума.

– Ольга, ты горишь! – вопль обычно спокойного Вячеслава заставил меня вздрогнуть, и я даже не смогла издать ни звука, когда он принялся хлопать по моей юбке, словно и в самом деле старался затушить огонь.

Я только смотрела на его пылающие волосы и молчала, не желая спорить с помешавшимся от ужаса человеком. Оставалось надеяться, что это пройдет вместе со сном. Но лицо его было разодрано ногтями, словно оцарапано диким зверем, из ран едва заметно сочилась кровь.

Внезапно он пропал, на его месте оказался Андрей.

В разодранной тлеющей одежде и с безумным взглядом. От неожиданности я отшатнулась.

– Мама? – прохрипел Андрей и сам отступил на шаг.

Колючий ветер трепал наши волосы и резал глаза, так что я просто зажмурилась и отвернулась.

Когда она снова повернулась, ни Вячеслава, ни Андрея уже не было, огонь стих, а я стояла посреди дивного леса. Мимо, не замечая меня, словно я была невидимой, галдя и пихаясь промаршировали какие-то странные существа. Я заметила мелькнувшего мохнатого зверька с длинным хвостом, рыжую странную птицу, лохматую гусеницу, какую-то жабу, даже устрицу, если глаза меня не обманывали.

Впрочем, когда я увидела знакомую мне по книгам о вымерших животных птицу, всё окончательно стало на свои места.

– Почему это я Алиса! – возмутилась я, оглядывая свое одеяние. Нет, сон Алисы – это классическая загадка, но это же дикий сон, разве нет? И всё вокруг такое же наваждение, каждый из них.