Жених из позапрошлого века

Некто невидимый снова захихикал, явно довольный своей выходкой.

– Фёдор! Окаянный ты дух! Пошто над животиной-то глумишься? – строго отчитал ворчливый голос. И продолжил с отчаянием: – Ох, начнёт он от нервов в тапки гадить, ох начнёт…

В этот момент дверь скрипнула, впустив в комнату хозяйку. Майя несколько раз позвала кота, но поняв, что выходить тот не намерен, высушила волосы и собралась одеваться. Только она потянулась к поясу халата, как с комода взметнулась расчёска и, просвистев в метре от неё, стукнулась о стену.

Схватив вещи, даже толком не поняв, что случилось, девушка понеслась в туалет, переодеться, и пулей вылетела из квартиры. Куда угодно, только подальше от этого дурдома!

Часть 4

Майя бесцельно бродила по улицам, время от времени согреваясь горячим кофе, купленным в попадающихся кофейнях. До Нового года пара дней, а тут дождь да слякоть! Привычно, но от этого не менее огорчительно, а так хотелось новогодней сказки, лёгкого морозца и пушистого снега, который скрасил бы окружающую серость…

Голова прочистилась, питерские ветра хоть какой дурман способны выветрить! Нервы успокоились, и всё случившееся стало казаться сном.

Недалеко от Балтийского вокзала к ней пристала цыганка. Схватила за рукав пуховика, который уже промок и вонял мокрой курицей, и, оттащив к стене дома, заголосила, солнечно сверкая многотысячным богатым ртом:

– Красавица! Позолоти ручку, всю правду скажу! У меня дар древний, семейный, всё про тебя вижу! – потомственное дарование красноречиво переводило жадные чёрные глаза с лица Майи на сумку, которую та крепко прижала к телу.

– Нет, спасибо, – девушка сурово сдвинула брови и придала своему мягкому голосу максимальную холодность, на какую была способна.

– Ай, чего жадная такая! Сейчас как порчу нашлю, потом сама прибежишь ко мне! – повысила громкость гадалка, хищно осклабив золотые зубы.

– Я тебе сейчас такую порчу нашлю, ноги не унесёшь! – рявкнула Майя, оттолкнув тётку, так что у той аж пуховый платок сполз, а глаза стали ещё больше.

Девушка прямо чувствовала, как весь негатив, всё нервное напряжение, копившиеся последние несколько месяцев, превращаются в зверскую злость! Терпение лопнуло. Она буравила глазами незадачливую кассандру, надвигаясь с кулаками, и выглядела весьма грозно, хотя мысли, причинить аферистке тяжкие телесные, даже в голове не было.