Лживые легенды

Пока он не предъявлял Макару никаких претензий ни по поводу неудобного маршрута к некоему саду, ни за то, что не был предупреждён о полчищах кровожадных насекомых, но всё к тому неумолимо шло.

Непростой спуск на удивление завершился довольно быстро, и перед парнями предстала пусть и не широкая, но шустрая речушка и перекинутые через неё в подобии мостика гнилые доски. Когда же Егор, наступив на них, промочил ноги, терпение окончательно покинуло его. И на его место пришло откровенное недовольство.

– Ты куда меня притащил, Макар? Мне не по себе здесь.

– Ты кого-то видишь? – насторожился Макар и стал вертеть головой с озабоченным видом.

– Пока нет, но…

– Тогда не паникуй, Кашевский, – с облегчением выдохнул Макар. – Это всего лишь Долговязая яма. Овраг. Нет здесь никого. Тут редко ходят.

– Что, вот это – яма, – выговорил он, крутанувшись на месте. – Я уже понял. И если здесь редко ходят, зачем нас сюда понесло? Мы здесь для чего, я спрашиваю? И где Яна?

– Она, неверное, через Малый мост пошла, – предположил Макар.

– Помню, – недовольно прошипел Егор. – Очень даже приличный там мост. Вот только вопрос: почему мы там не пошли?

– Там дальше, – пожал плечами Макар.

– Дальше, чем что? – вскипел Егор.

– Там идти дальше, – пояснил Макар. – Здесь нам подняться осталось, и окажемся практически напротив сада.

– Всего лишь подняться, – зло повторил за другом Егор. – По отвесной стене. В мокрой обуви. В край искусанными гигантскими комарами. Зато ближе. Отлично! И полчаса в кармане на мелки расходы.

– Ну, не злись, – примирительно протянул Макар. – Я же не знал, что ты вот так сразу вывозишься в этом ручье. Хочешь, вернёмся и…

– Не хочу! – отрезал Егор, жалко хлюпнув кроссовом, когда наступил на первую ступеньку ещё одной невероятно крутой лестницы, теперь ведущей вверх по обрыву.

Над головой раздался надрывный скрип. Егор вздрогнул и вскинулся, пытаясь разглядеть, что же так мерзко скорежится, и похолодел от увиденного. Почти над ним, только на высоте и левее, болтался висельник. Им оказался худощавый мужчина. Лица его было не разглядеть, а вот руки, безвольно повисшие вдоль тела, различались хорошо.