Лживые легенды

– Сейчас ты у меня дозреешь, фрукт недоделанный, – многозначительно предрекла ему скорую спелость Елена Дмитриевна и потянулась к его макушке.

– Тут люди, Ела, оглянись, – внезапно укорил её Серж, заставив на миг замереть, обведя всех присутствующих выразительным взглядом. – Чего позоришь старшего брата?

– Это ты позор семьи нашей, Комаров, а я – гордость! – важно заявила она во всеуслышание. – Я – Юрчук!

– Давно ли, ты, Юрчук, – прыснул Серж.

И тут же примолк, стоило пышногрудой сестре выхватить стакан «компота» из его руки и махом осушить его.

– Точно дозрел, – пару секунд спустя пропыхтела Юрчук, отправив вдогонку за градусами бутерброд с ветчиной. – Не обманул, охламон.

Комаров печально вздохнул и сник.

– И что это ещё за «Ела» такая? – промямлила она, присаживаясь на край лавки рядом с Яной прямиком напротив брата. – Не ты ль меня недавно Лялей называл?

– Ты под Лялю больше габаритами не подходишь, – обиженно пробормотал Серж, расстроенно поглядывая на осиротившую без винишка посудину.

– Чего? – вскинув недобрый взгляд, переспросила она.

– Того! – в тон ей парировал Серж. – Лялю ты давно переросла, говорю. Вширь. Ты её переела. Поэтому «Ела» тебе подходит идеально.

– «Ела», стало быть, – с чувством потирая ладони, отозвалась Елена.

– Она самая, – нервно усмехнувшись, кивнул Серж.

– Переросла, говоришь, – продолжила она.

– Вширь, – напомнил Серж.

– А давай-ка, Серёженька, мы с тобой дома эту беседу продолжим, – мелодично-издевательски пропела Елена, медленно поднимаясь.

– Зачем это? – напряжённо сверля Юрчук взглядом, осведомился Серж. – Тута и продолжай.

– «Тута» я за здоровье Егора Евгеньевича переживаю, – со смешком резюмировала она и, забрав у брата вилку с насаженным на неё кусочком селёдки, отправила её в рот.

– Беспокоишься, что твои глубочайшие познания в матах лишат Жоржа рассудка? – подрезал её Серж, так проворно вернув себе и вилку, и закуску, что Елена и опомниться не успела, как тот уже дожёвывал нехитрый деликатес.

– Скорее, это сделает твой компот, – укорила его сестра, деловито скрестив руки на груди. – Уже сделал. Да, Егор Евгеньевич? Вон бледный какой сидите. Плохо вам?

– Мне хорошо, – тут же опроверг её предположения Егор. – Как никогда раньше, не поверите. Сперва я всё, о чём вы мне говорили, оценил: и сортир почти в жутком с виду парке. И допотопную, вернее, раритетную обстановку в доме.