Лживые легенды

И хотя его смелость всё больше и больше набирала обороты, далеко зайти так и не вышло. Потому что Серж, вытанцовывавший рядом что-то сильно смахивающее на покалеченное электро, одним деревянным движением пятой точки разбил их пару.

Когда же Макар, самозабвенно круживший по сумрачной поляне в обнимку с пустой трёхлитровой банкой, подхватил Егора под локоть и потащил обратно к столу, память ему окончательно отказала. И как-то совсем уж внезапно он очнулся, клюнув носом, где-то в середине беседы друзей, начало которой он не помнил вообще.

Он потёр лицо, возвращая себе здравомыслие – получалось пока плохо.

– А баба Нюра, она та ещё озорница была, – послышалась заплетающаяся речь Сержа.

Оказалось, что Егор сидел на лавочке позади Яны, приобняв за её талию и уютно пристроив голову у неё на плече. Как так вышло, что его снова не скрутили и не уткнули лбом в дверь сарая, он не представлял, но пока его всё более чем устраивало. На него оказалась накинута видавшая виды олимпийка, но где и когда он её нашёл и тем более надел, не вспомнил, как ни старался.

А напротив него на табуретках устроились чуть больше, чем слегка окосевшие, Серж и Макар.

– Издевалась она над дедом моим, – подперев рукой подбородок, пробубнил Серж.

Локоть его левой руки то и дело соскальзывал со стола, и лицо Сержа съезжало с его же ладони – он не сдавался и каждый раз возвращал изрядно разомлевшую физиономию на место.

– Всё зубные боли ему насылала, – продолжил он, наставительно подняв указательный палец.

 – Вот, как сейчас, помню, ни с того, ни с сего начинали у деда зубы болеть. Бабка разозлится, бывало. «Нюрка, – кричит, – А ну отпусти Митьку моего». А баба Нюра только смеётся: «А я его в плен и не брала. Пусть уходит». Полчаса проходит, дед как новенький. Вот как понимать, а?

Ярко сияющие в ночи разноцветными огнями лампочки старенькой гирлянды озорно мигали то все вместе, то по очереди, то на несколько секунд гасли совсем. И Егору казалось, что его сознание ведёт себя так же, как бы он ни бодрился.

– Да это всё выдумки, дядя Серёжа, – добродушно рассмеялся Макар и неуклюже отодвинулся от стола, буксуя по земле скрипучими ножками стула. – Ваш дед, наверное, часто ссорился с бабой Нюрой, а когда зубы начинали болеть, думал, что это она ему наслала порчу, и всем подряд рассказывал. Байка деревенская, не иначе. Легенда.

– Выдумки, говоришь, – насупился Серж. – Байка, значит. Легенда, ага.