Пристрелите загнанную лошадь

Троллейбус остановился на остановке в центре города и на подножку заскочил высокий юноша (не парень, а именно юноша, я сразу почувствовала разницу) в светлых отутюженных брюках, светло бежевой рубашке с расстегнутым воротом и тонком трикотажном жилете. Он пробил талончик и встал на задней площадке у двери.

Мой кавалер прекратил «шутить» на весь салон, прищурился в сторону нового пассажира и вдруг, отпустив мои плечи, с размаху молодого человека по спине.

– Сашок, здорово! – завопил Труба. Юноша развернулся и с недоумением посмотрел на моего кавалера.

Молодой человек нахмурился, припоминая, так и не вспомнил никаких покойников, но тем не менее улыбнулся и пожал протянутую руку.

– Здравствуйте, Виктор. – Перевел взгляд на меня. – Добрый вечер, девушка.

Для меня эти два обращения расставили все по своим местам. Виктор, девушка, добрый вечер.

Но Труба, как говорилось у нас в простом народе, совершенно «не сек фишку».

– Девушка, – фыркнул он. – Это ж Сонька! Ты чо, забыл?!

– Добрый вечер, Софья, – поправился «Сашок» и опустил голову в легчайшем поклоне. – Очень приятно. Александр.

Труба что-то гоготал, икал фальцетом, а я была готова провалиться сквозь пол троллейбуса прямо на асфальт, между колес, и пусть они мня раздавят. Так стало стыдно! Словно со стороны я видела себя и Трубу: нелепую, расхристанную парочку растреп и бунтарей. «Рокеры-шмокеры, – пронеслось в голове и совершенно неожиданно добавилось: – А ведь кто-то же его целует.

Когда Александр спрыгнул с подножки троллейбуса, меня чуть не стошнило. Труба орал ему вслед о предстоящей встрече на очередном рок-фестивали, обещал «мы всех порвем!» и мнил себя крутым. Я ушла в себя, в односложные фразы и думала лишь об одном: «А ведь кто-то же его целует каждый день».

Витек решил, что я заболела, перекаталась на троллейбусе и потому молчу, не слышу и не реагирую.

Мама оказалась права. Только немного ошиблась в сроках, я начала переходить на другую сторону улицы не через десять лет, а гораздо раньше – на следующий день, десятого мая. Утром того дня я поняла, что тип мужчины, от которого у меня всегда будут дрожать колени и пересыхать горло, это «мальчик из хорошей семьи».

Витек Труба отозвался на перемены одной фразой:

– Не понял юмора, – и отправился дружить с Татьяной Фурцевой.