В шкафу скелет и крылья

 – Ты можешь остаться сегодня здесь? Я боюсь, Олег…

– Юль, если ты боишься спать за запертой на засов дверью, тебе лучше на время переехать к кому-нибудь из друзей. Или в гостинице пожить.

– Пожалуйста. Я не хочу никого видеть. Пожа-а-алуйста.

– Юль, нам не стоит подчеркивать близость, – с мягкой настойчивостью, как можно убедительнее проговорил Олег. – Все и так слишком запутано, чтобы я еще и на ночевку здесь остался. Понимаешь? Позвони какой-нибудь подруге, родственникам…

– Да не хочу я никуда ехать, не хочу никого видеть! – перебила вдова.

Олег задумчиво надул щеки, пожевал губами.

– Я остаться не могу, но могу прислать свою помощницу. Напарницу.

– Женщину? – Юлия довольно сильно удивилась, поскольку персону женского пола в качестве охраны как-то не рассматривала.

– Девушку. Дусю Землероеву. Она со мной работает чуть меньше четырех месяцев, но доверять ей можно, как себе. Девчонка с головой.

К уверенной, но краткой аттестации помощницы Паршин мог бы присовокупить детальное повествование о заслугах Дуси, например, в расследовании последнего заказа – нервного папаши и набедокурившей девицы. Там львиная доля и лавровый венок практически принадлежали Землероевой. Именно она, сберегая время и нервы Паршина, втерлась в доверие к девчонке, вызнала все обстоятельства (на всякий случай «обкатала» вариант с наркотиками) и позволила Паршину сделать папаше твердое заявление: наркотиками и плохой компанией здесь не пахнет, все дело в неразделенной страсти и любовной дури.

Юлия скептически наблюдала, как сыщик достает мобильник и созванивается с помощницей. Слушала, как улетают в телефон команды: «Захвати пижаму и зубную щетку…» Школьный приятель уже сам все решил, не спрашивая ее согласия.

– Евдокия поживет у тебя сколько потребуется, – сказал в итоге. – А почему ты, кстати, прислугу уволила?

– Роза начала давать советы. Лезть не в свое дело. Она проработала у нас четыре года… наверное, посчитала себя членом семьи, эдакой старшей сестрицей.

– Понятно. – Юлия убирала из дома воспоминания, рубила все концы, связывающие с мужем. Сочувствие прислуги наводило тоску, в печени засело. – Чайку, Юлька, сообрази. Покрепче.

* * *

Примерно в то самое время, когда Юлия Владимировна Котова тупо рассматривала кошелек в супермаркете, Евдокия Землероева вдыхала волнующие ароматы любимого шоколадного бутика «Конфаэль».