Сын безумия

Как завороженный следил ученый за точными, выверенными движениями студента. За спиной Эйринама на общем видовом табло перемешивался левый фланг Туранской битвы. Корабли выстраивались в иной порядок, и доказательства «провисшего фланга» становились все более очевидными.

Профессору даже показалось, что юноша мог бы перемешать и заново восстановить по памяти расположение каждого из более чем трех сотен кораблей в пространстве и провести реконструкцию битвы без единой ошибки, не прибегая к помощи информационной базы университета.

Он создал новый рисунок левого фланга, хмуро прищурился в сторону общего видового фона и, наконец, удовлетворенно кивнул:

– Готово.

Если бы не видимая молодость самоуверенного студента, профессор мог бы голову заложить – юнец выглядел человеком, лично участвовавшим в событиях пятисотлетней давности. Корабли стояли именно в той последовательности, которой придерживались первоисточники.

Много позже эскиз Туранской битвы претерпел уточняющие дополнения, и ученые до сих пор спорили, какую из реконструкций считать достоверной, поскольку присутствие в битве кораблей Свана не было подтверждено материальными источниками.

А военная история – наука точная. Она не допускает в схемы домыслы и слухи.

– Два корабля сванов вышли из подпространства через сорок две галаминуты после начала битвы, – глядя мимо профессора на левый фланг сражения, говорил студент. – Неожиданность их появления разрушила строй кораблей Турана, и огневая поддержка двух линкоров помогла контр-адмиралу Франфу повернуть исход сражения в свою пользу.

Через шестнадцать галаминут корабли сванов вновь ушли в подпространство. Доказать их скрытое участие в битве было некому. Все корабли Турана на левом фланге были уничтожены вместе с экипажами. Все, – отчеканил студент, – я закончил.

– Присутствие линкоров Свана считается спорным фактом, – больше соглашаясь, чем возражая, произнес Эйринам. – Позднейшая реконструкция…

– Фикция, – перебил юноша. – Схему сражения подогнали под исход, не имея доказательств прямого вмешательства сванов.

– Пожалуй, – пробормотал ученый. И вдруг, оставив недовольство, вскинул голову и стал аплодировать: – Браво! Браво!

Притихшая аудитория сначала неуверенно, а потом все громче и громче поддержала профессора хлопками сотен ладоней. Редкое зрелище – приезжая знаменитость получила оплеуху от такого же, как они, студента – заслуживало аплодисментов. Кое-кто даже засвистел от переизбытка чувств.