Рефлекс убийцы

Опустив плечи, Разольская застыла соляным столбом, на несколько минут забыла о гостье, наблюдающей за ней, не слыша встревоженное сопение собаки…

Куда девалась дамочка с сумасшедшинкой в глазах? Куда ушла пугливая жертва новомодной фобии? Перед Надеждой Прохоровной стояла вполне нормальная пожившая тетка: с седеньким хвостиком на затылке, с морщинистыми пальцами, не упрятанными ни в какие атласные перчатки. На руках, где и положено, – россыпь старческой гречки, под глазами, как и у всех в этом возрасте, – мешки.

Стянув парик, Генриетта как будто утратила весь прежний ненормальный, совсем не украшавший ее шик. Кричащую яркость.

Обычной стала. Более понятной.

И сумасшествия совсем лишилась. Что тоже радовало.

В комнату тихонько постучали, Разольская очнулась, поджимая подбородок, задумчиво оглядела Надежду Прохоровну…

– Вы имеете отношение к правоохранительным органам? – спросила, прищурив только что незрячие глаза.

Надежда Прохоровна не ответила. По прежним своим расследованиям знала – как важно тонкое психологическое равновесие «момента истины», как важно его не разрушить: нарушишь, поколеблешь одним неточным словом – пиши пропало.

– Вы работаете в службе безопасности этого отеля? – продолжала допытываться Разольская, не обращая внимания на повторный стук в дверь.

Баба Надя и тут ничего отрицать или подтверждать не стала.

– А впрочем, ладно, – отмахнулась Генриетта, – какая разница? – И, гаркнув в сторону двери: – Войдите! – ушла в спальню: Надежда Прохоровна через незакрытую дверь видела – села на пуфик перед туалетным столиком, начала нарядный платок на седенькую голову тюрбаном налаживать. – Принесите, пожалуйста, еще один прибор! – приказала официанту оттуда.

Привезший сервировочный столик парнишка кивнул, открыл дверь – сразу за порогом, можно сказать, высоко подпрыгивая, метался шеф Пал Палыч, строя бабе Наде из коридора страшные глаза.

Надежда Прохоровна бросила косой взгляд на сидящую перед зеркалом Генриетту – их взаимные отражения встретились взглядами – и сделала Паше незаметный жест ладошкой – уйди, мол, не до тебя, у меня тут «момент истины» назревает.

Скорее всего, верно расшифровать краткую пантомиму ладошкой Архипов не сумел.