Рефлекс убийцы

Первой на паркет малого корпуса ступила невысокая, прямо-таки крошечная пожилая дамочка в черной норковой шубке до колен. На дамочке был смоляной парик (а что еще может так лаково блестеть на голове, когда, навскидку, дамочке лет семьдесят с приличнейшим хвостом!), перевязанный черной траурной лентой, расшитые меховые сапожки. В руках – нечто абсолютно мелкое, короткошерстное, с острыми коричневыми ушами и блестящим пуговичным носиком, едва торчащими из складок бордовой норковой пелеринки.

Собака.

Дама несла ее под мышкой, бережно придерживая, и шептала что-то ласковое в трясущуюся от холода антенну уха.

Собака наверняка мечтала об одеяле с теплой грелкой, хозяйка наверняка обещала, что скоро так оно и будет.

Разговаривая с собакой, дамочка так увлеклась процессом, что сбилась с курса и буквально наскочила на сидящую в кресле бабушку Губкину.

– Ой! – сказала дамочка, тряхнув подвитыми наружу прядками парика.

– Тяф! – вторила ей замерзшая собака.

– Ничего, ничего, – успокоила обеих баба Надя и поправила сползший от встряски клубок.

Женщина недоуменно поглядела на Надежду Прохоровну – стоит заметить, на той был новый брючный костюм из поблескивающего мягонького трикотажа! – и бабе Наде показалось, что, невзирая на новый костюм и свежую стрижку, с гобеленовым креслицем на бронзово мерцающих гнутых ножках она монтируется не слишком.

– Простите, – вежливо пробормотала дамочка. – Как понимаю, вы наша соседка?

– Да, – весомо согласилась баба Надя.

 – Надежда Прохоровна.

– Очень приятно. Генриетта. Арно. – Представила, надо думать, себя и собаку. Внезапно развернулась и гаркнула в тоннель: – Сева, где ты там застрял?!

– Иду, иду, – раздалось из-под арки, и на паркет выпорхнул второй скорбящий постоялец. Вертлявый молодой человек в бархатном костюме-тройке темно-фиолетового, почти черного цвета, брючины которого были заправлены в невысокие меховые унты.

Через левую его руку была перекинута длинная шуба из неопределенного бабой Надей шелковистого меха. Правой рукой он помахивал, демонстрируя Генриетте две связки магнитных ключей с брелоками и одновременно понукая неторопливого гостиничного боя, провозящего по оранжерее два чемодана на колесиках. – Багажа дожидался, – оправдался Сева, невнимательно мазнул глазами по бабе Наде и манерно пожаловался: – Ног не чувствую. Совсем окоченел.