Плачу любые деньги

Первые пятнадцать минут из последовавших в офисе разборок, когда Паршин орал и топал ногами, можно опустить. Ничего занятного и нового там нет, ругался и обзывался Паршин примитивно, однобоко, в основном используя эпитет «дура ненормальная».

Эти же пятнадцать минут Евдокия притворялась паинькой и изредка подкидывала реплики, которых командир, наверное, не слышал.

В итоге, когда начальство выдохлось, Дуся позволила себе развернуть ответные тезисы:

– Олег. Еще никто ни на что не согласился.

Если ты не обратил внимания, Миронов даже задаток не оставил…

– Это потому, что я б его в лицо швырнул!

– Согласна, – покладисто кивнула Евдокия. – Александр Сергеевич неглупый человек.

– Это-то и настораживает, – фыркнул Паршин. – Больно он сегодня в адеквате был.

– Олег, ну послушай, я просто поеду, поговорю, может быть, смотаюсь на Миронову семью взглянуть и дам обратный ход. В первый раз, что ли?

Из небольшого личного опыта Землероева успела вывести: коль два брутала столкнулись лбами – разводи.

Разводи подальше друг от друга, ставь в разные углы, чтоб даже на глаза не попадались. Так что внушительная крупица истины в ее поступке застряла.

Начальство так не думало, крупицы не заметило, изволило вернуться к ругани:

– Дуся, ты что, и вправду дура? Миронов привык получать то, что захотел. Ему по барабану твой «обратный ход», он из тебя выжмет…

– Я это заметила, – перебивая, кивнула Евдокия.

 – Но также я заметила, что он реально расстроен.

Пару месяцев назад на посиделках с Ильей и Кирой Зубовыми неожиданно возник разговор об Александре Сергеевиче. Илья рассказал, что тот после матримониально убийственного фиаско с Бертой решил возобновить отношения с первой женой. «Ходят слухи, что чуть ли не насильно Мирон ее и детей к себе перевез», – многозначительно насплетничал младший Зубов.

Дуся этому поверила тогда, а сейчас, испытав нешуточное атмосферное давление Александра Сергеевича, и вовсе подписалась бы под каждым словом – Александру Сергеевичу и пугать-то никого не надо.

Достаточно молча посидеть перед человеком, тот добровольно куда прикажут пожитки соберет.

– Могу предположить, Олег, что у Мирона что-то не сложилось с родственниками, а рассказывать о неприятностях при тебе он элементарно постеснялся.

– Постеснялся? – фыркнул Паршин. – Мирон? Ты, Дуся, бредишь.