Плачу любые деньги

Может, Саше указать на выход и дать визитку знакомого детектива Барыкина? Тот вроде бы в КГБ шпионов, а не уголовников ловил?

– Я приехал к вам из больницы, – неожиданно заговорил Мирон и начал разматывать плащ на правой руке.

Перепуганная, еще не уловившая в криминальном воротиле перемены, Дуся стремительно шагнула к Олегу и на всякий случай закрыла командира телом.

Командир не понял, что его защищают, и удивленно покосился на помощницу. Паршин, по всей видимости, не заморачивался глупостями вроде упрятанного под плащом оружия.

Был отвлечен более существенными темами.

Из-под плаща тем временем показался совсем не пистолет или стилет, а некий уродливый кусок плоти багрово-черного цвета, отдаленно напоминающий кисть руки. Раздутые растопыренные пальцы торчали из огромной подушки ладони, Миронов даже поморщился от вида собственной руки.

– Вчера, дома, на меня произошло покушение. Кто-то подложил в машину гадюку. Я хочу узнать, кто это сделал.

После небольшой паузы Паршин неожиданно хмыкнул:

– Покушение, говоришь? Змея за палец тяпнула? – Ухмылка сыщика показывала, как несерьезно он относится к подобным посягательствам на жизнь.

«Перебздел, Саша? – читалось за этой ухмылкой. – Не из пистолета же, не из гранатомета по тебе шмальнули». – Так это, Александр Сергеевич, не к нам. Вам бы в отделение полиции прогуляться. Мы расследованием серьезных преступлений не занимаемся.

Сарказм, прозвучавший в голосе сыщика, сделал взгляд Мирона неподъемно тяжелым.

– Послушай, мент, – проскрежетал авторитет, – у тебя семья есть?

Олег мгновенно подобрался, вопрос расшифровал как знак угрозы:

– Ты, Саша, ничего не попутал?

– Олег!

Звонкий выкрик Дуси не дал Паршину продолжить, а Миронову ответить.

Вопрос изрядно мстительного воротилы тоже показался Евдокии намеком на некие неприятности для близких, последующие за отказом работать, но терять последнюю, крохотную надежду на мирное разрешение вопроса она не хотела. Пока ведутся переговоры, пока летят слова, а не оплеухи, надо резво шевелить ушами.

Не дать мужикам схлестнуться окончательно.

– Причем здесь наши семьи? – проговорила четко, как смогла, изобразила насупленную, пристальную суровость.

– Ваши – ни при чем, – так же четко произнес Мирон, но Дуся побоялась поверить ему до конца. – Я говорю о своей семье. Территория вокруг моего дома хорошо охраняется, незаметно подложить гадюку в автомобильный ящик, где хранятся бокалы, мог только свой человек.