Дело толстых

– Мою, – вставила Домино.

Не обращая внимания на укол, Гудвин продолжил:

– Мать сейчас в отъезде. Лечится где-то в санатории.

– Откуда информация?

– Обижаешь, Домино, – оскалился Вова, – не фраера работали. Лучше скажи, что дальше делать будем?

Домино прикурила от своей зажигалки, выпустила дым и произнесла:

– Борю надо дожать. О том, что девчонка не пошла в милицию, пока молчим. Возьми у Бори деньги на подмазку ментов и девчонки и езжай выкупать ствол.

– А если она его сбросила?

– Может, и сбросила.

– Почему это?

– А она его, Вова, теперь под подушкой держать будет, – усмехнулась Марта. – Или у входной двери на тумбочке. Так что езжай к ней… или нет. Лучше пошли кого-нибудь. Ты у нее неприятные воспоминания вызовешь. Не торгуйся. Дай, сколько потребует. Деньги не твои. И, Вова, умоляю – жми Борю! Сейчас иди к нему и такого страху нагони, чтоб плакал!

– Может, все-таки моего мента подключим? Как хотели. Если Боря в кабинет попадет, вмиг расклеится.

– Нет, Вова. Все слишком сложно, запутанно, может не выгореть.

– А если рискнуть? Заявы все равно нет… Пусть старлей его попугает.

– Нет. Теперь без адвоката Боря в ментуру не пойдет. – Домино глубоко затянулась. – А адвоката на порожняк не возьмешь. Одно дело – моя московская бикса скулит и жалится, другое – полная лажа без потерпевшей.

– А как же ты раньше с адвокатом хотела? – удивился Гудвин. Сам он о такой «мелочи» даже не подумал.

– То, Вова, было раньше, – заметила Домино.

– Н-да, лажа, – крякнул Вова. – Кстати, не такой Боря лох. Он уже мне задание дал – выяснить, была ли девчонка в ментуре.

– Ну, и что ты?

– Сказал, до вечера выясню.

– Тяни, Вова, тяни! Нельзя его сейчас упускать! И так облажались.

– Знаю, – твердо произнес Гудвин. – Сейчас пойду к Борику, возьму его тепленьким и расскажу, как в «хате» себя вести. Пусть послушает.

Через час после ухода Гудовина в кабинет Марты буквально вполз Борис Аркадьевич. Чудом не промахнувшись мимо стула, он сел и запричитал:

– Боже, Марта! В тюрьме я не выдержу… это какой-то ужас!! Чтобы я еще раз… когда-нибудь… напился!!

В тот же вечер, за ужином в ресторане, Борис Аркадьевич надрался как свинья. Гудовин сообщил ему, что потерпевшая не обратилась в милицию, и Гольдман ушел в дикий, черный загул.