Дело толстых

Гудовин пытался настаивать, убеждал, что Марта стала бесполезной и ее место стоит отдать другой, более послушной девушке (такие у Гудвина имелись), но Сивый сказал твердо:

– Дай ей время. Не окрутит толстого борова, уйдет сама. Она девка с головой, зря терять время не будет.

Если не считать этого нюанса, победа Вовы была полной. После стада опытных куртизанок Боря к Марте не приближался. Еще немного – и Домино поймет сама, что проиграла. Выхода на Сивого у нее не было. Рядом с новым хозяином паслись новые кобылки.

– Где ты взяла письмо Бори? – спросил хмуро.

– Он отправлял письмо дяде по электронной почте, но задержался с отправкой, – спокойно ответила Марта. – Я успела снять копию.

– А это не лажа, Домино? – зло прищурился Гудвин. – Смотри… со мной такие штуки не проходят.

– Я тебя умоляю, Вова! Не держи меня за маню! Мне это письмо и подтереться не нужно! – Марта яростно тряхнула головой. – Ты что думаешь, пришел сюда, сказал: «Сроку тебе, родная, два месяца», – я лапки кверху и адью?! Не выйдет, милый.

– А не много на себя берешь, Домино?

– Не больше, чем нужно, Гудвин. – Марта приблизила свое лицо к глазам противника и прошипела: – Помнишь, Вова, как месяц назад мама Сара к сыну приехала? Внезапно. А сыночек под кайфом с телками-малолетками…

Гудвин отшатнулся и упал в угол дивана, словно прикрыл бока подушками. Никогда он не думал, что может испугаться женского окрика.

А Марта продолжала давить:

– Мама Сара еще не знает, кто ее сыночку девок и кокс поставляет! Не знает, кто его по кабакам и саунам с бабами таскает!

Марта внезапно замолчала, спокойно, будто и не горячилась только что, налила себе коньяку и медленно, с удовольствием выпила.

– Я, Вова, еще тогда могла тебя спалить. Объяснить маме, кто платит и кто музыку заказывает… Как думаешь, сколько бы ты после этих слов на месте держался, а? – спросила, посмотрела презрительно и ответила сама: – Три минуты.

– Мать из Женевы ты вызвала?

– Нет.

Гудовин не поверил ни единому слову. Приезд мамы инициировала Марта. Внезапность приезда – тоже ее рук дело. А то, что Домино не стала плавить… это еще вопрос. «Зачем-то я ей нужен, – подумал Гудвин.