Боже мой, какая прелесть!

 – И откинулся назад на спинку кресла, разглядывая меня с хищным, прицельным интересом.

– Но денег нет! У меня нет ни копейки!

– А дом?

– Он заложен!

– Я выкуплю закладные, продам твой дом и покрою долг.

– Но он… он же стоит много больше!

Взгляд Валерия Аркадьевича (девчонки из агентства любовно называли его «наш Тарантул») потяжелел многократно. Шумно вздохнув, директор дотянулся до выдвижного ящика письменного стола и вынул несколько листков бумаги, утянутой в прозрачный файл.

– Смотри. – Презрительно оттопырив губы, он швырнул документы на стол.

Дрожащими пальцами я взяла бумаги, прочитала верхний лист и… больше ничего не увидела. Глаза заволокло слезами, буквы запрыгали и размылись…

– Не верю, – прошептала я. – Это… Дима не мог так со мной поступить.

– Мог, Сашенька, мог, – ухмыльнулся Тарантул. – Деньги от продажи дома едва покроют этот долг.

– Я вам не верю! – откидывая от себя бумаги, вспыхнула я. – Дима не мог занять столько! Вы… вы… это подделка!

– Ты можешь верить, можешь не верить, – изобразил равнодушие бывший шеф, – но все бумаги нотариально заверены.

– А почему вы предъявляете мне их только сейчас?!

– А ты на дату взгляни, голубушка. Куда мне торопиться? Это – долг на проценты. Дима не платил три года и составил новые обязательства, срок которых истекает через четыре месяца.

– Но это же почти полмиллиона!

– Да. И счетчик тикает.

Шатаясь, ничего перед собой не видя, я поднялась из кресла перед директорским столом и, еле волоча ноги, поплелась к двери.

– Постой! – окрикнул вдруг Тарантул. – Я не закончил.

Скрывая залитое слезами лицо, я остановилась вполоборота.

– Что еще?

– Я помогу тебе с работой. Ты способная девушка и часть долга, хотя бы проценты, покроешь сама.

Царское предложение. Я обернулась, посмотрела на Валеру Тарантула, и по его цепкому, оценивающему взгляду поняла без всяких уточнений, какую работу он намерен предложить.

– Эскорт?

– А почему бы нет? Ты взрослая, самостоятельная, хм, женщина… Кто тебя осудит?

– Да пошел ты, – вяло отозвалась я.

– Ай, как резко, – прищурился с угрозой директор. – А за слова ответить не боишься?

Мой бог! Куда девался из этого стильного кабинета лощеный европейский денди? Передо мной, на фоне фотографий красивых женских лиц и тел, сидел ощерившийся уголовник.