Пока не зазвонил телефон

Евгения поднялась с колен и, снимая с рук перчатки, пригласила гостя в дом на завтрак. Неторопливо поднимаясь по крыльцу, поблагодарила за вчерашний вечер:

– Огромное спасибо, Станислав, что вы не стали вчера никого расспрашивать о трагедии с Ларочкой. Признаться, я переживала, что мы опять начнем говорить об этом, крутить по сто раз одно и то же. – Депутатка закусила губу и покачала головой: – Вот странно… До вашего приезда мы четыре дня только и делали, что говорили о смерти Лары, старались понять, могли ли мы ее предотвратить.

Но вы приехали, и страсти снялись. Хотя я думала, что все получится наоборот: приехал следователь, и разговоры опять пойдут по кругу, вы станете нас расспрашивать.

– Временно я никакой не сыщик, – напомнил майор.

– Не имеет значения. С вашим приездом стало гораздо спокойнее. Дима, Глеб и Миша в будни появляются только к позднему вечеру, Миша – стопроцентный Львов, работа на первом плане. Вы всех нас очень выручили.

Гущин автоматически внес во вчерашние размышления поправку: Михаил ведет себя не как ревнивец – работает, а не пасет Янину день и ночь, моментом не пользуется и охранника из себя не изображает.

В отличие от Владика.

– А где фон Маргаритовна? – поинтересовался Гущин. – Она с Анной?

– Да. Нюра побежала хвастаться собакой перед подружками. Простите, что не утерпела и не дождалась вашего пробуждения, Зойку ей вывел из дома Влад. Он же и пошел их провожать на другой конец деревни. Сюда на лето приезжает много дачников, компании девчонкам хватает…

Львова, разговаривая, провела сыщика до кухни, где стояла более способная к общению капсульная кофемашина.

Предложила Гущину на выбор несколько вариантов кофе, следователь, подумав, остановил свой выбор на обычном черном. Когда депутатка уже заправила агрегат, со стороны прихожей раздался звонок домофона.

Евгения подошла к внутреннему монитору и, глянув на экранчик, крикнула сыщику:

– Ну вот, Станислав, пожаловала обеспокоенная общественность! – Нажатием на кнопку она разблокировала электронный замок калитки и кого-то пригласила: – Заходите, Яков Валентинович! Я в доме, на кухне, поднимайтесь.

Судя по тому, как быстро гость преодолел дорожку от калитки и высокое крыльцо, на ногу он был скор и легок. Услышав донесшийся из прихожей вкрадчивый вопрос: «Евгения Сергеевна, я войду?» – Гущин ожидал увидеть молодого человека, но визитером оказался сухопарый мужичок лет пятидесяти пяти с воробьиными повадками.