Капкан из серебра с эмалью

– Да, да, – пробормотал майор, – мне что-то поступало, гляну. Своими словами, Саша: кто они, откуда, возраст…

Медэксперт Таня уже более конкретно установила время смерти Зотовой как поздний вечер субботы, и, соответственно, майора интересовали постояльцы, заселившиеся в «Элладу» начиная с ночи субботы на воскресенье. Мужчин-новичков в отеле на двенадцать номеров оказалось трое, но никто из них не приехал в одиночестве. Сергей Панкратов прибыл из Воронежа вместе с девушкой, два брата-питерца Борис и Олег Антоновы заняли двухместный номер.

– Мы их пробили по паспортным данным, – сообщал Медведев, – вроде бы все ровно: они те, за кого себя выдают. Борис – судостроитель, инженер, тридцать один год, холост. Его младший брат Олег – студент-медик. Панкратов непонятно кто, мы устанавливаем. Последнее место работы полуторагодовой давности: бармен московского ресторана «Лидия». Есть данные по его девушке, интересует?

– Да.

– Девушка занятная. Всех фигурантов мы пробили по нашим базам – никто нигде не засветился.

– Устанавливайте Панкратова, – жестко произнес майор, подумав, что Фермер мог взять с собой проститутку в качестве прикрытия. – Он раньше уже останавливался в «Элладе»?

– Пока не ясно.

– Хорошо, я сам попробую узнать у Покату – таса. Еще новости есть?

Нет.

– Тогда отбой.

– А я градусник у горничной попросил, – хмыкнул Медведев, – а потом аспирин. Чихаю на весь этаж, все думают, что я приболел.

Гущин мысленно поблагодарил сочинцев за ловкого помощника и, закончив разговор, перенес дорожную сумку в спальню, где рассредоточил вещи в шкафу и прикроватной тумбе. Достал из сумки косметичку с «мыльно-рыльными» принадлежностями и наведался в шикарную ванную комнату, где одну из стен украшало мозаичное панно с веселыми дельфинами.

Вернулся в спальню и навзничь, широко раскинув руки, лег на укрытую атласным покрывалом кровать. Разглядывая потолок с лепниной, думал о том, что по возрасту в Фермеры годится и Борис Антонов. То, что он обычный инженер, роли совершенно не играет. Хорошим технарям сейчас платят не хуже, чем юристам, которых – пруд пруди.