История моего попаданства

Почему же он не потребовал казни прямо сегодня? Но сейчас было не до пестования собственных страхов, я заскочила в свой закуток и, схватив все снадобья Миры, понеслась к Зире, боясь представить, в каком она состоянии.

Торопилась я зря. Девушка уже не дышала.

***

На другой день Мира рассказала, что только море могло спасти Зиру, достаточно было опустить девушку, даже бездыханную, на самое дно. Сэддэки связаны с морем родственными узами, и черпают свою силу и жизнь в водной стихии. Но Певуны расположены слишком далеко от морских просторов – несколько недель на лошадях, – поэтому у Зиры не было ни единого шанса.

Демоны не просто пьют силу сэддэков, они выпивают её значительно быстрее всех других рас, заодно ограничивая способность к регенерации, потому что представляют собой противоположную стихию – огонь.

– Понятно, что Валтасару наплевать на жизнь Зиры, но как он мог отдать свой лучший источник дохода? – недоумевала я.

Валтасар совсем не выглядел удручённым смертью подавальщицы, а вот Варид, Стан, Дым и Карибд казались несколько расстроенными.

Впрочем, понятно почему. Лишились наркотика, значит, ломка обеспечена.

– Видимо, очень много заплатили, – задумчиво проговорила Мира, – понимаешь, – тут же шёпотом и нервно оглядываясь, добавила она, – ходят слухи, что нас посетил сам Повелитель демонов.

Я только вздрогнула, вспомнив жёсткий взгляд красных глаз, и не стала комментировать это предположение.

Смерть Зиры стала поворотным моментом в моей жизни в этом проклятом мире.

Я словно пробудилась от спячки, в которой пребывала всё это время. Только теперь стало понятно, что до этого события я почти смирилась со своим положением, глупо надеясь на какое-то внешнее чудо, которое придёт и освободит всю такую разнесчастную меня.

«Вырваться из этой клетки, уйти. Уйти, куда угодно, хоть в дремучий лес» – эта мысль стала превалировать в моём сознании, и больше не покидала ни на секунду. Я засыпала с этой мыслью и просыпалась с ней же. Теперь каждое утро я вставала на час раньше, хотя, казалось, раньше некуда, и по очереди отрабатывала знакомые ката.

Во мне росли решительность и злость, и это чувствовали все, даже так называемые «хозяева» почти перестали задирать, словно боялись, что порвётся до отказа натянутая нить. Я поняла, что готова умереть, но не остаться в рабстве. Да, именно в рабстве, наконец-то я стала называть вещи своими именами.

А потом как-то незаметно прошёл год с тех пор, как я перенеслась в этот мир.