Дар лунной богини. Попаданка в переделке

– Он здесь! Сюда, ребята!

Издав сей торжествующий крик, тщедушный информатор с кожей желтоватого оттенка и глазами навыкате на всякий случай отпрыгнул подальше от Эртона и начал корчить глупые рожи.

Вылитый чучвака[5 - Чучвака – злой клоун в кукольном театре Безара. Безар – страна, в которой родился Эртон], только ещё противнее.

Топот остальной шайки не заставил себя долго ждать. Мальчики разных возрастов начиная с таких же пятилеток и не старше восьми, были как на подбор – все черноволосые, с болезненно-жёлтой кожей и выпуклыми чёрными глазами.

– Вот ты где, поганый безарец! Ребята, бей уродца!

Эртона вытащили из-под раковины и навалились всем скопом. Каждый хотел отвесить тумака пришельцу из другой страны, странной в их понимании, а потому вражеской, опасной.

После длительного путешествия в вонючем трюме морского судна сопротивляться не было сил, поэтому Эртон зажмурил глаза и, свернувшись калачиком, терпеливо ждал, когда всё закончится.

Неизвестно, сколько бы его били, но общему веселью помешал вовремя подоспевший наставитель приюта, который, собственно, и привёз сегодня Эртона в его новый дом.

– Довольно, воспитанники!

Кучка драчунов сей же миг распалась, оставив избитого мальчика лежать на холодном полу.

– Петрий! В этой группе ты старший! Каково главное правило в общении с игрушкой?

– Не заиграться! – бодро отрапортовал Петрий, огромные уши которого топорщились в разные стороны.

– Верно. Вам, наконец, повезло. У вас появилась своя игрушка, так будьте осторожнее.

– По-омним, наставитель. Мы больше не бу-удем.

Эртон с недоумением слушал угрюмый нестройный хор. Игрушка? Он – игрушка? Разве может быть игрушкой живой человек?

– Идите спать, воспитанники, а ты, игрушка, умывайся и тоже спать. Свою кровать ты знаешь.

Последовал топот ног удаляющихся мучителей, и всё стихло. Тогда мальчик медленно поднялся, стараясь не застонать от боли. Болело всё – от макушки до кончиков пальцев рук и ног. Он подошёл к зеркалу.

Эти мальчики, с неприятными рыбьими глазами и кожей цвета старого пергамента назвали его уродцем. Почему? Просто потому, что он другой? Не похож ни на кого из них?

Эртон осторожно промыл рану, затем, опасаясь каждого шороха, разделся, смыл следы побоев и ополоснул волосы.