А ей и не снилось…

Она винила ее в своем спасении, твердя, что уже могла бы обнять сына.

Почти год она провела в больнице, с ней работали психологи, психиатры, вскоре она вернулась к жизни и даже начала улыбаться. Продав квартиру, где они жили с Сергеем, Ева переехала обратно к Рите. Все вроде налаживалось, но наступила годовщина со дня смерти Сергея и Мишеньки. Съездив на кладбище, Ева купила бутылку водки и выпила ее одна. С тех пор она начала пить. И что бы Рита ни делала, как бы ни старалась отучить сестру от пагубной привычки, ничего не помогало.

Ева опускалась все ниже и ниже, она практически потеряла человеческий облик, не расставалась с бутылкой и водила домой друзей, таких же пьянчужек, какой стала сама.

С тех пор жизнь Риты превратилась в ад. В квартире постоянно толкались бомжи, валялись пустые бутылки, а Ева в ответ на робкие замечания сестры орала, что она тоже имеет право здесь жить и делать, что захочет.

Вскоре Рита смирилась и с бомжами, и с пьянством сестры, и с жалобами от соседей, и даже с частыми визитами участкового.

Участковый, немолодой усатый мужчина, с жалостью смотрел на худенькую Риту, выглядевшую в свои двадцать восемь лет на десять младше.

– Съезжала бы ты отсюда, – посоветовал он, в который раз выгоняя из квартиры четверых алкашей.

– Как я ее брошу? – нерадостно произнесла Рита. – Совсем сопьется…

– А это еще не совсем? – кивнул он в сторону комнаты, где материлась и гремела пустыми бутылками Ева.

– Я так не могу, – упрямо мотнула головой Рита.

 – Спасибо вам, – сказала она и открыла дверь, давая понять, что участковому пора уходить. Он намек понял и со вздохом направился к лифту. Девушка, проводив его взглядом, пошла к сестре.

Ева стояла посреди комнаты и пила какую-то мутную жидкость прямо из горла.

– Ева… – тихо позвала Рита.

– Че? – Ева окинула сестру невидящим взглядом и вытерла рот рукавом кофты.

– Ева, хватит! Что ты делаешь?

– Пью, – коротко ответила сестра и, поставив бутылку на стул, служивший ей столиком, пнула ногой пачку из-под сигарет, валявшуюся на полу, и рухнула на диван.

 – А че, не видно?

– Как думаешь, Мише понравилась бы такая мама? – попыталась воззвать к разуму Евы Рита, понимая, что давит на больное, надеясь, что это подействует.

– Не смей! – рявкнула сестра и подлетела к Рите. – Не смей произносить его имя! У Миши была другая мама, она умерла вместе с ним! А я лишь тень, то, что от нее осталось.