Жизнь Светланы Кульчицкой в столице. Книга 2. В поисках тайны

Слуги старались быть поблизости, чтобы если нужно перевесить картины, сменить занавеси, передвинуть мебель, это переставить, то убрать, – как только пан Кульчицкий изволит распорядиться, не дожидаясь панского гнева. В гневе отец бывал крут. Ошибок не прощал, но наказывал по справедливости. В иное время отец вел себя со слугами – язвительно, с домашними – снисходительно, с остальными – высокомерно, исключая разве что близких друзей.

Пан Кульчицкий как раз неторопливо выходил из оранжереи, чему-то ухмыляясь в густые усы.

– Очень рада Вас видеть, батюшка, – и поцеловала, – Как долетели? Где матушка?

– Хе! – отец остановился, разглядывая меня. – Иди, переоденься, за ужином все расскажешь.

Я собрала решимость:

– После ужина позвольте зайти?

Он, конечно, нахмурился и проворчал, что на порог ступить не успели, а дочь уже аудиенции требует.

– Что-то срочное?

– Не знаю, отец, потому и тороплюсь.

– Ладно, зайди после ужина.

…После ужина я явилась к отцу в сопровождении Гвадьяваты, и рассказала, что в нашем новом преподавателе аналитик опознал «опасный объект класса „меняющий обличья“, о котором необходимо немедленно доложить в Совет».

Отец нахмурился и обратился к Гвадьявате:

– Как ты его назвал?

– «Клыхладан рихта»

– И что это значит?

– Это на ликантропском языке. Тип существ особой опасности. «Меняющие обличья» могут выглядеть как угодно.

– И как же ты его вычислил?

– Я умею их опознавать, но не могу объяснить как.

Отец раздраженно хмыкнул.

– На каком основании о них следует докладывать в Совет?

– Протокол №13/б, утвержденный в первый год от Декларации, устанавливает необходимость передачи сведений в Комиссию по наблюдению и противодействию опасным объектам.

– Что ты мне голову морочишь! – рассердился пан Севастьян, – Такой комиссии при Совете нет!

– Так точно, – подтвердил Гвадьявата, -ее расформировали 25 лет назад по рекомендации пана советника…

– Ты что, испытываешь мое терпение? – вкрадчиво поинтересовался отец.

Гвадьявата замер как замороженный. А мне внезапно стало страшно.

Отец сказал, как плюнул:

– Ты ошибся, Четверка. Еще пара подобных ошибок, и я тебя сменю на более совершенную модель. Пошел вон!

Гвадьявата вышел молча.

Отец прошелся по кабинету, недовольно ворча:

– Ну раз уж ты, дочь, все равно отнимаешь у меня время… Так кто этот опасный субъект?

– Г-н Черный Дагда Брюсович, преподаватель практической истории.