Больше черного

Усмехнувшись, он обратился ко мне:

– Мистер, вы так откровенно меня разглядываете, что даже захотелось предложить вам увеличительное стекло.

– Простите, сэр, – ответил я, смутившись и отдав должное его наблюдательности.

– А зятек-то молодец, – подмигнув мне, весело проговорил он, но я четко уловил нотки злого сарказма, – Знает, что я люблю посолоней, побалуюсь нынче морской кровушкой.

Я обмер, хотя и понял, что старый «морской волк» шутит, а то, что он безошибочно угадал во мне моряка, уже не удивило.

– Папа! – воскликнула миссис Харрисон. – Не думаю, что доктор Ранду оценит твое остроумие по достоинству, ему не ведомы все тонкости глупых здешних сплетен и россказней.

– Боюсь, сэр, я жестковат, и не слишком вкусен, – добродушно отозвался я, обращаясь к шутнику. – Как врач, гарантирую вам жестокие колики.

Он хмыкнул и протянул мне руку для пожатия.

– Доктор Ранду, как я понял? Приятно познакомиться с человеком, которому чужды смущение и предрассудки, – произнес моряк, ладонь у него была сухая и крепкая.

 – Признаться, для меня было полной неожиданностью появление гостя в моем доме, где согласно всеобщему мнению, царит дьявольщина, а его хозяин крестник рогатого весельчака. Мое имя Гуилхем, а впереди можете вставлять все что угодно, капитан или мистер, или старый негодяй, мне все равно.

– Позвольте, сэр, я остановлюсь на общепринятом «мистер» для начала, – сказал я, ничуть не стушевавшись. – А там видно будет.

Капитан Гуилхем засмеялся, и мне понравился этот смех, смех человека способного посмеяться над самим собой, но не позволяющего шутить с его человеческим достоинством.

Мы вновь обменялись рукопожатием, на этот раз более энергичным и дружественным.

– Не знаю, как вы, господа, – произнес он, поднимаясь с кресла, (я заметил, что ему при этом никто не помог. Вероятно, капитан Гуилхем был суров к тем, кто проявлял к нему жалость и вытекающую из нее заботу). – А я голоден, как тысяча адских бесов. Надеюсь, дочь моя, – с улыбкой обратился он к миссис Харрисон.

 – Ты позволишь мне выпить немного вина?

– Всенепременно, батюшка, – нарочито смиренно произнесла леди. – Но только немного, и только вина, и никакого рома.

За ужином царила оживленная обстановка. Говорили о музыке, о живописи и театре. Как я понял, мистер Гуилхем, большой ценитель искусства, позволяет себе приглашать из Лондона музыкантов и артистов для проведения творческих вечеров и домашних спектаклей.