Дина должна умереть

Когда в окно заглянули первые лучи солнца, он снова повернулся к Дине и залюбовался тем, как нежный утренний свет озаряет ее спокойно-бледное лицо.

Она открыла глаза в десятом часу.

– Привет. Время подскажешь?

Он ответил и хотел добавить что-то вроде «ты прекрасна», но вовремя вспомнил, что комплименты для нее пустой звук, поскольку не несут информации, и промолчал. Степа еще мог бы начать расспрашивать Дину, что заставило ее приехать к нему глубокой ночью. Но, во-первых, это была ночь на субботу – Дина прекрасно знала, что на выходные Степа никаких важных дел не намечал.

Поэтому он продолжал молчать – и смотреть на нее во все глаза. Потом Дина встала и направилась в ванную. Вернулась, переоделась в свое и пошла на балкон.

– Там минус пять. Может, тебе пальто принести? – спросил Степа, выглянув из кухни (он был в процессе приготовления завтрака).

– Нормально. Я в теплом свитере, – отозвалась она без всякого выражения и скрылась за балконной дверью.

В квартиру немедленно проник пронизывающий холод, и Степа, который сам в тот момент был одет в одни только спортивные штаны, снова с беспокойством подумал: «Как бы она не простудилась…». Утешало то, что курить на балконе (в том числе на его незастекленном балконе в мороз) Дина привыкла и простужалась крайне редко.

Потом Степу потянуло к ней со страшной силой – он отбросил нож, которым намазывал на хлеб ее любимое арахисовое масло, и, будто влекомый невидимым магнитом, поспешил к балкону, на ходу накидывая рубашку.

Перед тем как выполнить поручение, он обнял девушку – как-то робко, некрепко, скорее стыдливо, чем нежно. Метнулся за сигаретами, вернулся, снова оказался рядом.

Дина закурила – быстро, но без суетливости – и посмотрела на друга в упор.

– Не спал, – изрекла она скорее утвердительно, чем вопросительно.

– С чего ты решила? – Он улыбнулся.

– Удивление на грани испуга… – произнесла Дина что-то совершенно непонятное – все же Степа смутно почувствовал, что это цитата, и переспросил:

– Чья фраза?

– Потом расскажу. Ты бы сам что-нибудь накинул, холодно.

Он снова расплылся в улыбке. Она заботится о нем.

– Да ладно. Не беспокойся.