То, что вам не понравится

Нет оков и рамок. Он более настоящий, чем другие, хоть и кажется вымыслом. Он яркий. Он меняет. Раскрывает. Хотя, признаться, я не знаю о нём ничего. И все слова, это лишь предположения, догадки.

В какой момент я потеряла течение времени? Всё было смазано, нечётко. Игра света? Волнение?

Он по-прежнему сидел на полу, на сером пушистом ковре, прислонившись спиной к стене. Иногда рассеяно крутил кольцо на мизинце или поправлял свой широкий чёрный браслет на правом запястье. Порой откидывал голову назад и закрывал глаза.

Тогда можно было разглядеть тонкий белый шрам на его шее. Или засучивал рукава, обнажая руки, на которых отчётливо просматривались яркие узоры вен. Это не выглядело наигранным или поставленным. Это было естественно. Так, словно он всегда, тысячу раз до этого, сидел на этом месте и повторял эти движения.

У нас в руках были бокалы с вином, пахнущим мёдом и травами. На кухне играло радио, но я слышала другую музыку. Мелодию пространства.

После нескольких глотков вина свет начинал мерцать.

Как будто в воздухе кружились блёстки.

Он рассказывал мне истории. Разные. Необычные, весёлые и грустные. Плач, тайна, тоска и улыбка. Звук его голоса, тон, смысл. Всё сливалось в одно полотно и не могло разделиться.

Он рассказывал мне про человека в белом, про образы воды и про сны, которые видят листья деревьев. Говорил про дриад и про терпкие ароматы цветов неведомых стран.

Когда в истории происходило что-то загадочное, он склонялся ко мне, и его голос становился доверительней и тише.

От него самого пахло гиацинтами, и этот запах был фиолетовым. Мне стал нравиться этот навязчивый аромат.

Мы смеялись, говорили или молчали. Это было удивительно. И не было ни одного неприятного чувства. И лишних мыслей тоже не было.

С ним всё – как в первый и в последний раз. Правильно и без подтекстов. Без тайных желаний.

Я вспомнила, Джон Фаулз как-то писал, что современные люди, оставшись наедине друг с другом, невольно рассматривают возможность секса между собой.

Это – в их природе.

Так и есть.

Но только не с ним. Хотя он, несомненно, привлекателен. Просто ты не вспоминаешь о близости до тех пор, пока он сам не подумает об этом.

Он – другое, и – не в рамках этого мира.

Он говорил, и эхо в мыслях таяло. Он был тем, о ком я мечтала. Тем самым учителем или, скорее, наставником, который помогал мне обрести саму себя. Я начала испытывать к нему опасную смесь чувств. И в этом я боялась признаться. Боялась спугнуть.