Тайна Брусничного леса

Честное слово, он был готов отказаться от всех своих игрушек и даже от велосипеда, лишь бы просто сидеть по вечерам на диване между мамой и папой и смотреть какой-нибудь фильм. Или выйти вместе с ними на прогулку по лесу, чтобы мама шла с одной стороны, а папа – с другой, и они бы рассказывали друг другу о том, как прошёл их день. А он, Матвейка, шёл бы в серединке и держал их обоих за руки…

Итак, Матвей лежал в постели и смотрел сквозь занавеску в ночное небо. Он начал представлять, как от одной, самой яркой звезды отделяется облачко звёздной пыли и несется к Земле, а на этом облачке сидит маленький, но важный человечек в красном колпачке и с длинной седой бородой.

Он уже спал, как вдруг услышал странный звук – как будто в его окно бросили снаружи горстку золотой пыли и она ударилась об стекло с лёгким песчаным стуком.

3.

Матвей сел на кровати, протёр глаза кулаками и уставился в окно, отодвинув занавеску.

Глядя на звёздное сияние, мальчик снова вспомнил про лису у них во дворе. И понял, что больше всего на свете хочет проведать её прямо сейчас. Как она там, в клетке, не тесно ли ей? А вдруг она проголодалась, или просто грустит и поэтому не может уснуть? Желание увидеть лису было таким сильным, что Матвей понял: уже бесполезно ложиться, поворачиваться на бок, сжиматься калачиком и закрывать глаза – заснуть он всё равно не сможет.

Тогда Матвейка решился: он спустил ноги с кровати и нащупал мягкие плюшевые тапки с заячьими мордами. Так же, наощупь, нашёл на стуле рядом с кроватью свою курточку и надел её прямо на пижаму. Вытянув руки вперед, он в темноте подошёл к двери, приоткрыл её и осторожно выглянул в коридор.

Здесь было чуть светлее, чем в комнате, потому что в конце коридора, на лестничной площадке, тускло горел ночник в виде гнома с маленьким фонариком в пухлом кулаке.

Матвей сделал несколько шагов на цыпочках, потом сообразил, что можно идти обычным шагом: расстеленный в коридоре тёмно-зелёный ковёр с густым ворсом всё равно поглощал все звуки.

Мальчику было немного не по себе. С одной стороны, это был его родной дом, он знал тут каждый уголок, от подпола до чердака. И, конечно, ему и раньше случалось ходить здесь по ночам.