На крыльях моей ненависти

Егор не выказывал ненависти и явной грубости, но в то же время взгляд всегда был холодный и хитрый. И улыбка какая-то вымученная, будто через силу…

Он остановил машину у кафе возле дороги. Заказал разнообразной еды. А сам ни к чему не притронулся. Даже вилку в руки не взял. Смотрел лишь на нее внимательно. Иногда прищуривая глаза. И велел есть. Но как? Из-за столь пристального внимания, ей кусок не лез в горло, хотя и была голодна. Разговор не заладился с самого начала. Даша пыталась общаться на нейтральные темы, но в ответ получала лишь сухие "да" и "нет".

ЕГОР

Он пытался подготовиться к этой встрече. Пытался внушить себе хорошее настроение. Но стоило остаться с ней наедине, как внутри него черти развели костёр. И Егор пылал, с трудом сдерживая это пламя. Девчонка заметила его настрой, и с тупыми глазами пыталась проглотить кусок пиццы, явно чувствуя себя лишней. Его раздражало в ней все: напущенная скромность, нерешительность, даже манера держать вилку. Хотелось гаркнуть на нее: «Не дыши!» От девки так и веяло лицемерием.

Он практически наяву осязал исходящие от нее зловоние лжи. Была бы действительно пай-девочкой, хрен пошла бы на свидание с незнакомым мужиком. Повелась на его внешность и тачку, чего Егор и ожидал. Правильно говорят: «От осинки не родятся апельсинки». Она такая же гнилая, как и ее отец. Но нужно было что-то делать, брать себя в руки. Иначе всего его усилия напрасны.

ДАША

– Вкусно? – неожиданно спросил он, и девушка чуть не подавилась куском пиццы. На автомате махнула головой, не в состоянии ни проглотить пищу, ни выплюнуть.

– Хорошо, – снова улыбка, напоминающая оскал. «Господи, что я здесь забыла?» – мысленно взмолилась Даша, едва не закатив глаза к небу.

– Вы… ты не голоден? – спросила, протолкнув еду внутрь и остро почувствовала весь ее путь по пищеводу. И покраснела, обращаться к нему на "ты" ей было жутко неловко.

ЕГОР

– Нет, голова забита работой, – нашел он единственное логичное объяснение своему поведению, – но ты ешь, не обращай на меня внимания.

– Мне тоже не хочется, – промямлила, положив вилку. И залилась краской еще сильнее. А его взбесило не на шутку. «Ну как, сука, так можно-то? Хренова актриса». Ее папаша тогда на суде тоже, блядь, строил из себя невинного. С наичестнейшими глазами кричал: «Я не виноват!» Вспомнил и взорвался, с трудом удерживаясь от того, чтобы не затолкать чертову пиццу ей в глотку…

ДАША

Хотела спросить про работу, дабы поддержать разговор.