На крыльях моей боли

Пап, а ведь ему достаточно было бы рассказать правду, чтобы очистить твою репутацию. Я просила его, звонила и умоляла, но он все равно отказался…

Даша вспомнила тот телефонный разговор и со злостью сжала кулаки.

– Я ждала Вас на похороны, – упрекнула девушка ледяным тоном. – Деньги я перевела Вам обратно!

– Не стоило…

– Не стоило Вам два года назад ломать нам жизнь, не стоило клеветать на моего отца. Он тогда был настолько сломлен, что не стал даже отрицать.

Как же долго она ждала этого разговора…

– Ты же знаешь, Дашенька, я не мог поступить иначе.

Мне угрожали, и я боялся за свою семью.

– Чем Вам угрожали? Деньгами? Вы продали своего друга и все эти годы спокойно спали! Боялись за семью? А разве у папы не было семьи? Я тоже была ребенком! Меня никто не пожалел.

– Даша…

– Не нужно, я не хочу слушать ничего. Вы все сказали, не соизволили прийти на его похороны, – отрезала Даша. – Пришло время, и Вы просто обязаны рассказать всю правду! Мой отец пострадал из-за Вас. Именно Вы разрушили нашу жизнь.

Пора восстановить справедливость!

– Девочка, ради бога, не береди осиное гнездо. Ты даже не представляешь, насколько это опасно и какие люди за этим стоят. Тебе одной это не под силу, а я не стану рисковать своей семьей, – дядя Витя отдышался и добавил: – Твой отец знал об этом и все прекрасно понимал.

– Не важно! Я во что бы то ни стало открою правду, даже ценой собственной жизни! И знайте, я не мой отец и не собираюсь покрывать Вас, когда взорвется бомба! Вы можете помочь мне и тем самым почтить его память.

Я в последний раз прошу Вас, дядя Витя, помогите мне, помогите очистить имя папы…

– Я не могу. Прости, дочка…

– Не называйте меня так, я вам не дочь. Будь по-Вашему! Папа считал Вас другом, но я считаю – врагом!

Ей так хотелось выкрикнуть тогда в трубку «трус», но она сдержалась и просто оборвала вызов. Этого человека она помнила с детства: он всегда был вхож в их дом. Ее отец даже крестил ребенка дяди Вити и уж точно не ожидал получить от того нож в спину.

Предательство друга и в без того сложное время сломало папу. Да, он тогда сказал, что понимает его и нисколько не осуждает, однако Даша видела отчаяние и разочарование в глазах отца. Он промолчал, чтобы защитить других, и велел ей не вмешиваться.

– Пап, я так жалею сейчас, что мы тогда пустили все на самотек и не опровергли наглый наговор. Да, я помню, как ты говорил, что их крик громче нашего шепота. Но ведь и шепот однажды может перерасти в крик.