Любовь, граничащая с безумием

Выжила! Но для чего? Почему Бог даже теперь не смилостивится над ней? Видимо, действительно настолько виновата и так сильно прогневала его, что Всевышний посчитал ее причастной к смерти Габриэля. И правильно! Да кто она такая, что посмела воспрепятствовать графу? Казалось бы, должна была молча терпеть и подчиняться судьбе, позволив надругаться над собой… Тогда бы уж точно ничего не произошло. И да, девушка пожалела. Она скорбела о произошедшем после пережитого ужаса. Ведь боль, раздирающая тело, заставляет чувствовать вину даже невиновного.

– Отвечай! – зарычал Мишель, вжав ее в стену. На что? Она и вопроса-то не слышала? Пылающая спина, соприкоснувшись с ледяным, влажным камнем, мучительно заныла. Прикрыла глаза, пытаясь свыкнуться с новой вспышкой боли. И благо, что мучитель крепко держал ее за плечи, иначе бы она снова рухнула на пол.

– Как такое ничтожество могло убить моего брата? – его голос бушевал гневом. Она чувствовала это физически, как и боль. С трудом разлепила тяжелые веки и снова посмотрела в синие глаза, ощущая, как замерзает… Замерзает от этой ненависти и отвращения.

– Не убивала, – промямлила она сквозь слезы, от которых щипало глаза.

– Врешь, тварь! – не поверил, и тряхнул ее с такой силой, что девушка шмякнулась о стену.

Кэт взвыла, почувствовав, как острые камни впиваются в раны, заставляя их еще сильнее кровоточить.

Отчаянье и горечь вперемешку со злостью захватили разум Кэтрин. Несправедливо! Она не будет молчать! Да и что ей теперь терять, когда жизнь на волоске, который вот-вот оборвется.

– Добейте уже, наконец! – воскликнула она, выпрямившись. – Добейте, или вам доставляет удовольствие меня мучить?

Мишель отшатнулся, скорчив брезгливую гримасу. Девушка видела, что даже находиться ему рядом с ней омерзительно. Конечно, он – царь и бог! А кто она? Ничтожество, приговоренное к смерти. Без возможности защититься, без возможности сказать слова. Не имеет права, потому что никто. Нет, скорее ничто!

– Добью, как только признаешься, за что убила брата? – отрезал хозяин, схватив дрожащую девушку за шею, и отвращение тут же побороло гнев.

– Я уже сказала, что не убивала. Но такой ответ вряд ли вас устроит, – ее голос был тихим, но звучал уже более уверенно. Кэтрин чувствовала, как его сильные пальцы все сильнее сжимают шею, но пока это не причиняло дискомфорта. Да и какой может быть дискомфорт, когда все тело пылает, будто брошено на раскаленные угли.

– А ты, я смотрю, слишком дерзкая для смертницы.