Моя месть вкуса горького шоколада

– А для тебя стало бы это преградой?

– Боюсь, этого мы не узнаем, так как я не замужем, – нахождение рядом с Андреем безумно выматывает, захотелось быстрее вернуться домой. – А о твоем семейном положении спрашивать бессмысленно, я уверена, что ты женат.

– Да ты еще и прорицательница, как мне повезло.

"Да, друг мой, во всем, что касается тебя, я знаток высшего уровня."

– Но, как понимаю, наличие супруги не преграда?

– Ты угадала,– еще бы, кому, как не мне, об этом не знать."Козел безрогий! Ненавижу!"

– Несложно было догадаться по предыдущему твоему высказыванию,– произнесла я, сделав слишком большой глоток шампанского, – пузырьки неприятно защипали в горле.

– Ими еще не обзавелся,– произнес он с каким-то подтекстом или намеком. А меня его ответ выбил из колеи, и сейчас стало действительно больно. Эта боль нарастала во мне словно надувающийся воздушный шар, а потом лопнула, обжигая все внутри. "Нет у него детей? Что? Серьезно? Ответил с таким безразличием! Аааа, сукааа! Мерзавец! Как можно так, а? Говорить о родном ребенке, что его нет?" Я знала, что в нем нет особо отцовских чувств, но чтобы вот так… Перебор.

– Тебе плохо?– спросил Андрей, уловив перемену во мне.

– Нет, всего лишь шампанское ударило в голову,– промурлыкала я совершенно спокойно, положив ладонь на его грудь, туда, где у нормального человека должно быть сердце, но не у него. Глаза Кирсанова заблестели хищным блеском, а моя рука непроизвольно дернулась к его шее, желая вцепиться ногтями в кожу, туда, где находится сонная артерия.

– Может, оставим этот скучный вечер?– спросил он, видимо, сочтя мое действие за намек на что-то большее.

– И какую альтернативу ты предлагаешь?– спросила, чуть протянув слова.

– Я был бы не прочь поехать к тебе ну или ко мне,– снова это его неизменное "Я". Только вот я очень против, вряд ли, оставшись с ним наедине, смогу сдержать эту бушующую во мне злость.

– К сожалению, такое продолжение вечера я не планировала,– произнесла я, чуть закусив нижнюю губу. – Меня уже ждут.

– Ты разбиваешь мне сердце,– ответил Кирсанов, состроив обиженное лицо.