Когда развеются миражи

Он не знал, какая она, несмотря на то, что они провели вместе ночь. Мужчина получил ее, но сейчас отчетливо понимал, она все так же недоступна для него.

– Я и не знал, что ты такая обжора! – заметил он, усмехнувшись.

– Я голодная, а наш шеф-повар бесподобно готовит!

– Не оправдывайся, мне нравится смотреть, как ты ешь!

Юля засмеялась.

– Неужели? И что тебе еще во мне нравится? – игриво поинтересовалась она.

– Перечислить? – спросил он, поднимаясь со стула.

– Не надо, – все еще смеясь, покачала она головой и встала с кушетки.

Его темные брови взметнулись в немом удивлении.

– Думаешь, есть что-то, что я не успел разглядеть ночью?

Юлька изогнула одну бровь, выжидающе глядя на него, но заставить себя быть серьезной никак не удавалось, улыбка, помимо воли, играла на губах.

Преувеличенно тяжело вздохнув, Матвей отвернулся и отошел, сунув руки в карманы брюк.

А Юля сбросила рубашку и стала торопливо одеваться. И только застегивая последнюю пуговку на блузке, девушка подняла глаза. Взгляды их встретились в зеркале, что висело над камином. Гончаров смотрел на нее немигающим взглядом. Юлька показала ему язык и направилась к выходу.

– Вечером я тебя так просто не отпущу, так и знай! – предупредил он.

Юлька, не найдясь с ответом, покинула номер.

Вторую половину дня она занималась привычными делами, долго обсуждала предстоящее мероприятие с представителями дипломатического корпуса, потом подписывала накладные на отгрузку фруктов и цветов, зашла в визит-центр справиться о делах и выпить капучино, затем были еще рабочие звонки и решение производственных вопросов.

Было около семи, когда Шарапова закрыла крышку ноутбука и собрала документы, пряча их в стол. Рабочий день подошел к концу, и можно собираться домой, а Юлька медлила. Домой идти не хотелось, но и здесь сидеть она не могла.

Взяв в руки телефон, вспомнила, что так и не позвонила тетушке, да и мужчине, который настоятельно просил позвать ее к телефону. И домой она тоже не звонила. Может, вызвать такси и уехать в город? Перспектива ночевать одной в квартире так себе, но другого выхода не было.