Когда развеются миражи

Юля ведь тоже развлекается, получает удовольствие, развеивает тоску, в которой погрязла, но к чувствам происходящее не имеет никакого отношения! Причем с обеих сторон. Она не сожалела о случившемся, просто радовалась, что это произошло в городе, в ее квартире, вдали от посторонних глаз и Сиренево.

Задумавшись, девушка не услышала, как Матвей вышел из ванной и подошел к ней. Опустившись на диван, он обнял ее и прижал к себе.

– О чем задумалась? – спросил, легко коснулся губами ее шеи.

– Ни о чем! – Юлька повернула голову и потерлась о его щеку, заросшую щетиной.

– Знаешь, у тебя кожа, как атлас, – он водил губами по ее обнаженному плечу, а руки все сильнее сжимались на ее талии.

Юлька смогла лишь неопределенно хмыкнуть в ответ, чувствуя, как приятны его прикосновения.

– Ты случайно не держишь здесь спиртное? Бокал вина был бы сейчас кстати, – сказал он. – Хочешь выпить? Мы ведь можем организовать курьерскую доставку?

Юля снова молча покачала головой.

– А чего хочешь? – хрипловато и негромко уточнил он, зарываясь ладонью в ее волосы и заставляя обернуться к нему.

Она смотрела в его глаза и чувствовала, как от желания, которое снова разгоралось, все дрожит внутри, дыхание сбивается и лихорадит пульс. Губы ее чуть приоткрылись, а пальцы переплелись с его. Она поднесла его ладонь к губам и поласкалась об нее. Потом принялась поочередно целовать каждый палец. При этом не отводила от него взгляда, а у мужчины закипала кровь, и желание снова овладеть ею вспыхнуло внутри.

И оно было не менее сильным и острым, чем десять минут назад.

Матвей сдернул плед, в который девушка была укутана, и опрокинул ее на спину, склоняясь над ней. Обвив руками шею мужчины, Юля запустила пальцы в его волосы и прижала голову к своей груди…

Шарапова лежала, прижавшись щекой к подушке, без смущения глядя на то, как он неторопливо передвигается по комнате, нисколько не стыдясь собственной наготы. Мягкий свет бра отражался отблесками на его смуглой, лоснящейся коже, играл на мускулистых плечах и груди.

Без стеснения, даже с каким-то удовольствием рассматривая мужчину, Юля словно впервые видела его, подмечая и плоский живот, и узкие бедра, и сильные ягодицы, и пропорционально сложенное тело со стройными, что в общем-то не свойственно мужчинам, ногами. Это было каким-то прямо эстетическим удовольствием наблюдать за ним, будто перед ней не живой человек, а произведение искусства.