Rain. На страницах моего сердца

– Кто тут тебе «мамка»? – сдерживая убийственную ауру, Егор принял из её рук банку, и с лёгким хлопком открыл крышку. Затем отдал обратно.

– Если не ты, то кто? – хмыкнула Лена, сверкнув стёклами очков на конопатой переносице, и вышла в коридор. – Я там кое-что опробовала, эксперимента ради… Короче – ужин скоро будет готов!

– Осторожно у плиты! – поворчал Егор, повернувшись к двери.

Кто если не он?.. На этом свете существует хоть один восемнадцатилетний парень, которого родная сестра называла бы своей матерью? Причём поступала так с того момента, как стала учиться говорить.

До сих пор помнил, как протягивала к нему ручонки и вдруг прозвучало это неожиданное «мама». Переубедить не удалось и по сей день. Возможно от того, что только грудью и не кормил, заменяя ту, что родила Ленку.

Нет, они не были несчастными сиротами. По крайней мере, госпожа Ремнёва пребывала во здравии. Просто делала карьеру… И, судя по всему, семья в какой-то момент стала чем-то рудиментарным, мешавшим великим планам.

Глядя на неё и отца – замученного жизнью майора полиции, Егор никак не мог понять, что их однажды сподвигло пожениться. Отец говорил, что – любовь…

Видимо благодаря этой любви и появился на свет старший брат Вадим, которому уже двадцать два, и он на четвёртом курсе универа. Сам же Егор обязан своему появлению только отцу, поскольку тот не хотел, чтоб брат оставался единственным ребёнком в семье, и был одинок. Братья… Разве это не прекрасно? С чем тут спорить? А Ленка… Ленка явилась на этот свет под девизом «Да придёт спаситель!».

Ибо именно так порекомендовали матери врачи, для сохранения её таинственного женского здоровья…

Так была ли вообще любовь? Возможно. Ведь иногда, стоило майору Ремнёву без сил притянуться домой, та самая любовь всё ещё оживляла его взгляд при виде жены. Но вот только в ответ ничего не отражалось в её глазах. Разве что раздражение или сдерживаемая неловкость от того, что рядом с ней этот мужчина казался простоват и не так элегантен, как окружавшие коллеги.

В свои сорок три Вера Ремнёва выглядела на тридцать, чем могла гордиться и гордилась. С её приходом всегда был слышен привычный стук каблуков, а коридор наполнялся лёгким ароматом дорогого парфюма. И порой это было единственным признаком того, что мать семейства вернулась домой.

А возвращалась с каждым разом всё позднее, ссылаясь на необходимость задерживаться на работе из-за большой нагрузки, или вовсе исчезая в каких-то командировках.