Академия Арфен. Корона Эллгаров

Берталан будет ожидать визита к завтрашнему дню. У тебя будет время попрощаться со своей лисой.

Броган был так возмущен, что задохнулся от подобного заявления. Глаза его вспыхнули, а дыхание сделалось прерывистым, хриплым, окружая черным облаком дыма. Чешуя моментально скрыла половину лица, спускаясь до плеча по руке, обращая ладонь в чудовищную лапу. Рейн ударил ею в стену, заставляя ее пойти трещинами и осыпаться серой пылью.

– Не смей указывать мне! – изменившимся голосом прохрипел юноша.

Но припоминая уроки мастера Эверета, Рейн заставил себя дышать ровнее, обращая все свое сознание к той, что сейчас ожидала его в верхних комнатах.

Он тряхнул головой, успокаиваясь и возвращаясь к человеческому обличью. Проклятье! Ему нужно забирать Келейр и убираться из Раегдана. Они загостились. Айла поднялась со своего кресла и пошла прямо на Рейна, придерживая длинный подол. Платье испачкалось оседавшей пылью, но хозяйка замка не обращала на это внимания, исполненная негодованием от неподчинения старшего сына.

– Ты правитель этой земли, хочешь этого или нет! – пронзительным голосом проговорила мать. – Я никогда не смирюсь с твоим отказом от власти. Даже Ивар все понял и поступил, как должно.

– Что ты знаешь об этом? О том, что должно? – мрачно отозвался Рейн. – Я устал от твоих интриг. С меня довольно!

– На землях Грахеймна неспокойно, – качнула головой Айла, – я чую беду. Раегдану нужен достойный правитель. Наш род должен поддержать короля и нынешний порядок.

Дарем…

– Я не собираюсь играть в ваши с Даремом игры, – остановил ее речи дракон.

– Прими власть! – Глаза матери потемнели от ярости.

– Я родился здесь, но я не чувствую этой земли, – устало ответил Броган. – Ивар вырос в Раегдане. Он дышит им, знает его. У меня иной путь. И ты должна смириться с этим. Оберону нужна помощь и я всегда видел себя именно там. Я окажу поддержку брату, окажу ее тебе, но не оставлю Фелана. Это мое решение. Мой выбор.

– Так измени его! – со стоном кинулась к нему Айла, ударяя кулаками по груди сына.

– Твой сын не трава, что на ветру гнется в любую сторону, – глухо отозвался Рейн. – Мое слово твердо, прими его. Так решил твой сын.

– Ты был рожден для этого, – Айла отошла от него, скрывая горевший ненавистью взгляд, – нельзя выбирать судьбу. Она предрешена. И ты в этом удостоверишься. Оставь меня сейчас.

Рейн наклонил черную голову, затем быстрым шагом покинул зал.