Янтарь на снегу

 – И это притом что магия постепенно покидает наш мир! А избранница с даром для правителя – это как минимум рождение магически одаренного наследника.

С даром была проблема: магия из мира стала уходить с приходом эльфов. К нашему времени живых даров практически ни у кого не имелось, а чтобы получить способности, необходимо было отдать богу, которому служишь, нечто очень ценное. Я ничего не отдавала Живе. Крылась причина получения дара в моем детстве или боги решили помочь своей заблудшей дочери – не знаю. Но подозреваю, что в этом и крылся расчет того самого оракула, если он не самозванец.

А вот это уже мысль! Ну, чтобы боялись. А так я натура вполне себе безобидная.

– Вайдела Беата, вы так и не ответили на мой вопрос. – Жрица молчала и внимательно смотрела на меня. – Почему вы хотите, чтобы я туда вернулась?

Старушка вздохнула и ответила:

– Думаю, вам все объяснит вайдил Фьерн, а я умолкаю! – Вайдела снова стала самой собой: строгой, с прямой, как струна, спиной и поджатыми губами.

С этими словами она встала и вышла из кельи. Ну и какой толк в таких разговорах: вопросов осталось больше, чем было получено ответов. Мучайся от этой недосказанности, как на углях в пыточной у дознавателей.

– Людвика! – неожиданно раздался возмущенный возглас вайделы за дверью.

– Что вы! – Тон Люди не оставлял сомнений в том, что она уже давно добросовестно подслушивала. – Я только пришла, воды принесла, как велели.

Угу и слышала как минимум пару последних фраз и как максимум – большую половину разговора.

– Немедленно отправляйтесь в свою келью!

– Да-да, но у меня еще и поручение к Гинте от вайдила.

Н-да. Недаром говорят: горбатого могила исправит. Только подозреваю, что Люде и могила нипочем: вскоре в мою келью вплыла она сама – растрепанная, глаза блестят, на щеках румянец.

Не-ет. За сегодняшний день как-то многовато получается взволнованных дам с горящими взорами. Неужели небольшая группа всадников способна изменить душевное состояние целой обители всего за полчаса? Мне даже обидно стало. Я так любила и ценила тихую спокойную жизнь монастыря, приветливое обращение людей, что сам факт скорого возвращения к мирской жизни у меня вызывал шок.