Немиров дол. Тень

Оттуда к жеребятнику приближалась стайка дворовых девушек с вёдрами и тяжёлыми корзинами, упёртыми в бока. Сразу приметил Ивицу – самая высокая, плавная, как светлая владычица Жива. Узнал ещё нескольких девиц с княжеской кухни.

– Ивушка! – выкрикнул Вепрь. – А пирожков мне захватила?

– Да ты, боров, скоро от жратвы треснешь! – ревниво отозвался Вран.

Девчонки помладше и почумазее потащили тяжёлые вёдра и корзины внутрь – наполнять кормушки ботвой и очистками, Ивица ушла с ними. Остальные задержались, расправляя передники и сарафаны, не стесняясь, переглядывались с самыми видными и богатыми парнями Яргорода.

– А у Ивушки теперь есть кого пирожками лакомить! – вперёд вышла тощая бойкая пигалица. Пришла без ноши и одета для челядинки чересчур богато: медные височные кольца, пришитые к очелью, начищены, сияют, верхнее алое платье по подолу цветасто расшито. У других лишь замызганные сарафаны поверх небелёных рубах, грязноватые передники. Дарьян узнал наглую, острую на язык Ясну – теремную прислужницу сестры Краса.

– Это кого ещё? – искренне удивился Вепрь.

Из окон княжеской кухни Дарьян один раз видел, как он пытался прорваться сквозь стражу на женскую половину хором, спорил с ними, ругался.

Ивицу охаживал давно, пытался всучить дорогие подарки. Она не привечала Вепря, сторонилась, что Дарьян искренне и горячо одобрял. Упросила главного повара запретить нахальному парню доступ на кухню и хоть немного вздохнула спокойнее.

Если б даже не знатная невеста, что подыскали Вепрю родители, всё равно на челядинке не женился бы, а того внимания, которого он добивался, Ивица, в отличии от многих, оказывать не хотела.

– Нашёлся попроворнее да похитрее тебя! Так Ивушкины пирожки полюбил – с княжеской кухни не вылазит!

Девушки захихикали в ладошки. Дарьян не таился, когда ходил на кухню, и предлог был честный – он там столовался! Но сейчас, почему-то, лицу стало жарко, а в желудке – неприятно от скверного предчувствия.

– Ой! Вот я глупая! – Ясна притворно шлёпнула себя ладошками по щекам, округлила глаза и выразительно уставилась на Дарьяна. – Надеюсь, я не тайну разболтала.

В лицо Вепрю бросилась малиновая ярость. Словно у ожившего каменного великана, голова на толстой шее медленно повернулась, глаза разъярённого кабана остановились на плугаре.