Немиров дол. Тень

Помнит?!

Тонкая фигура с гордой осанкой, светлые ровные локоны, словно их обладатель спит в коклюшках… – никого даже близко похожего вытянуть из памяти не получалось.

А потом перед глазами возник коротко стриженный мальчишка с копной совершенно белых завитков. Его лицо появилось над высокими перилами второго яруса. Самому Дарьяну только исполнилось семь, он затаился внизу, в большой тёмной передне княжеских хором. Мальчишка был постарше, оценивающе пригляделся умными глазками и поманил к себе.

Потом вместе, крадучись, миновали ещё несколько тёмных коридоров и лестниц и через дверцу в потолке пробрались под крышу, а затем долго в скачущем свете стеклянного фонаря прыгали по перекладинам и пролазили в такие узкие дыры, что толстый кот застрял бы.

Наконец впереди, как из бочки, загудели голоса, мальчишки оставили фонарь и со взрослой осторожностью улеглись ничком у просвета меж досок.

Все, кроме высокого светловолосого юноши с необычайным для его лет твёрдым, напористым взглядом. Он сидел по правую руку от князя елагов, седовласого, прямого, словно жердь, старика с белыми слепыми глазами. Был среди собравшихся и купец Велигост Радовитович.

Мальчишку, что привёл подслушать это заседание, Дарьян знал – Есений. Тогда – второй сын елажского князя, а теперь, после того, как старшего брата несколько лет назад убила на охоте стрела, хозяин которой не нашёлся, – сын единственный, провозглашённый наследным княжичем и получивший о том в качестве положенного свидетельства особую печатку.

Княжич елагов! И вчера Дарьян разбил ему нос камнем.

Есений читал на лице старого знакомца и еле сдерживался, чтобы не расхохотаться в голос.

– Не признал, – пробормотал Дарьян, стремительно наливаясь пунцовым жаром. – Вспомнил бы, руку бы себе отгрыз, а не бросил.

Глава 7. Уговор

На мягкой покалывающей соломе усталость от первых в жизни настоящих учебных поединков быстро ушла. Яры думают, плугарю с непривычки тяжело, но с весенней пахотой всё равно не сравнить.