Немиров дол. Тень

У плугарей и елагов иначе: хоть женщин зовут на пиры редко, однако сидят они подле мужей, как равные. Дома муж и сыновья почтительно ждут, когда жена и сестры накроют стол, сядут рядом, без них к еде не притронутся. А если девка животом отяжелела и жениха ей нет, то проходит она вдоль выстроившихся рядком односельчан, получает от каждого порцию поучительных помоев на голову, или, если вражницу себе нажина, загодя собранного, несколько дней для полноты аромата и торжества мести в тепле настоянного её, вражницы, дерьма.

Дверь в дальнем углу распахнулась, бухнула о стену. Все разом обернулись, смолкли. А потом так же вдруг зашаркали отодвигаемые скамьи, народ поднялся единой волной. Правый кулак каждого ярского мужа лёг на сердце, подбородок дёрнулся к груди. Стены дрогнули от раскатистого многоголосья:

– Здрав будь, великий князь!

Женщины поклонились в пояс. Учтиво согнулись и плугари. Сивояр шумно отодвинул кресло с широкими подлокотниками, сел, лишь после этого скамьи вновь заскрипели под знатными ярами и гостями.

По правую и левую руку от великого расселись родичи и ближние люди. Ближе других – сутулый и Ярун, брат Сивояра. Дарьян видел его, когда тот приезжал убедить князя Годоту взять ярскую рать, и тёмный, с тлеющей, неугасимой яростью взгляд запомнил крепко.

– Ага, – шёпотом подтвердил Войко предположение Дарьяна о том, что сутулый и есть наследный княжич Ратмир. – И печатка вон на груди. Не видишь? Во-он на верхней цепке, – указал он коротко остриженной бородой.

Дарьян разглядел. Спросил о чернокосом рядом с Ратмиром.

– Крас это, сын Яруна.

Лицо у сына Яруна было ровное, чистое, тёмные широкие прямые брови и хищный, как у отца, взгляд, холодный, безжалостный, с затаённым гневом, взгляд человека, любящего власть и месть. А ростом, как и брат, Крас вышел не на зависть, но широк в груди, крепок. В нём чувствовалась сила воина вкупе с лёгкостью и гибкостью молодых лет.

– Что-то Ратмир мало с роднёй схож.

– В мать, в оланков пошёл, – Войко деловито принялся за печёного гуся, поставленного перед ними на большом чеканном блюде. – И сутулый хребет, и волосы её. Зато нравом в отца. Это уж точно.

Челяди набежало как муравьёв на медовые соты. На столы из княжеских кухонь всё плыли и плыли разнообразные кушанья. Столовые мальчишки сновали туда-сюда, потчевали гостей пивом и мёдом.