Немиров дол. Тень

Носить поганый знак непонятного толка? Как такое на судьбе скажется? Неизвестно. Вот и нашёлся кус боевой добычи для проявившего себя в схватке мальчишки-плугаря. Выходит, яр помощь оценил. Хоть и самоубийственно глупую.

Насчёт глупости у Дарьяна сомнений не осталось. С палкой, да на воина в броне и при оружии? Безмозглая отвага домашнего юнца. Ведь если бы яр хоть на полвдоха замешкался…

Дед-травник ворчливо поторопил:

– Хватит жадной девкой над цацками чахнуть, иди голову полощи.

Дарьян послушался, и вскоре Звеняга со страстью принялся за своё ремесло.

Вначале долго, вцепившись подопечному в ухо, поворачивал его голову, всматривался в рану плохо видящими вблизи глазами. Наконец взял смоченную в отваре тряпицу, стал обрабатывать коросту. Ну и, конечно, завёл разговор.

– Вот ты думаешь все беды в мире отчего? Не знаешь. А я тебе даром скажу. Всё оттого, что люди пятками отлягиваются от назначенного им Долей или Недолей места в жизни. Назначенного с согласия самого Создателя! Да, места не всегда тёплого и сытного.

Так ведь Роду виднее! Вот хотя бы взять светозаров, почему такую мудрость стяжали? Почему так щедро Белосветом были обласканы? Потому что заветы блюли. А людям теперь всё думается, что как только займут они чужую лавку у печки, сразу им теплее, сытнее станет. А ведь там – чужие заботы. Чужие непосильные враги. Вот когда каждый будет там, где ему должно быть, тогда и мир на земле будет. Пекарь будет печь, пахарь сажать да жать, а воин – сражаться.

– С кем сраж-жаться, если вс-сюду мир будет? – морщась и шипя от боли, поинтересовался Дарьян, дед всё ещё крепко держал его за ухо, не давал отстраниться.

–Всегда найдётся тот, кто захочет соседа притеснить, – старик усмехнулся. – А ты чей сын? Как звать? Я из плугарей почти никого не знаю, но, может, слыхал.

– Дарьян, сын Велигоста.

Тыкать тряпицей в рану дед перестал, замер, слегка опешив.

– Уж не того ли, который велигостов хлеб выдумал?

– Того, – просто ответил Дарьян, радуясь передышке.

О велигостове хлебе с травами, что не хуже обычного, но до пяти дней не черствеет, знали, ну или хотя бы слышали, во всей долине и даже за морем. Этот дешёвый ржаник отец выдумал в голодное послевоенное время и тем спас соплеменников. Да и соседям елагам здорово помог.

Опять подставляя лекарю голову, Дарьян украдкой улыбнулся, старик притих, оробел, будто самого князя-плугаря перевязывает. Три раза повязку заново накладывал, чтоб поаккуратнее, покрасивее было.