Бюджетный отдых

Но, имея троих в двадцать восемь, она понимает, что дети – это не милые пупсики. Им нужно отдавать всю себя, всю оставшуюся жизнь. И она осознаёт: в каком опасном обществе мы живём в это тёмное время. Изо всех сил, которые доступны ей, она тянется к Свету.

Я сейчас плачу. Потому что прекрасно понимаю все обстоятельства, но не в моей власти что-либо изменить. Мы можем ссориться, мириться, тесниться, спорить, но мы – родные люди. Мы – семья. И всегда будем помогать друг другу.

Всё! Нос вытерла. Продолжаем дальше…

Я вижу её опухшую щеку.

– Девочка моя! Иди ко мне. Я тебя пожалею, – говорю я как маленькой Алисе.

И она обнимает меня, и плачет от боли и усталости. Я целую щеку и продолжаю:

– У кошки – заболи, у собаки – заболи, у Алисы – подживи!

– Мама! Прекрати эти свои языческие ритуалы! И ко мне, и к моим детям их не применяй! – злится дочка.

Да-с…

Поскольку Алисе назначили несовместимые с кормлением грудью антибиотики, то пришлось отучать Сеньку ещё и от груди. Ночного ора добавилось.

Но языческий способ – «горчица на грудь и куриные сочные котлетки» – быстро всё расставили по местам.

Я устала и больше не спорю. Зачем?

У неё – своя жизнь, у внучат тоже будут свои…

Я не могу вложить им свой ум и мудрость, не могу что-то сделать за них. Но я всегда буду внимательно следить со стороны за тем, «чем они дышат».

Работу и кредитное бремя никто не отменял. Но если я заболею – читай: выключусь, то за сезон мы ничего не заработаем, и придётся продавать квартиру.

Я же – не Греция. Со мной церемониться никто не будет.

Я уже начала чувствовать первые ласточки отключения жизнеобеспечения. Чаще стали приходить бессонные ночи и нервные срывы. Но-шпу и аспирин разбавили снотворные.

И мне стало страшно…

Мне стало стыдно за то, что я – такая слабая дрянь: не могу выдержать простые человеческие нагрузки.

И тогда я стала плакать…

Да…

Я плачу от стыда перед близкими, как будто я не смогла защитить их покой.

Я умоляла мужа поехать хотя бы на неделю к морю, но он не соглашался, понимая и разделяя заботы и расходы.

В один из безнадёжных вечеров Игорь сказал: «Поезжай одна! Я присмотрю за Бредом и помогу Алисе. Да и денег на поездку для двоих нет. Тебя давно зовут в гости подружки. Езжай на две недели, а то «сдуешься» к сезону…».

Я понимала, что всё это – отговорки…

Бреда Игорь хоронит уже который год и обвиняет его в поддельности. Наш английский бульдог пережил всех собак-ровесников в доме.