Бюджетный отдых

В моём окружении есть прекрасные, умные, добросердечные, заботливые люди, которые искренне любят меня и рады мне не потому, что я могу их одарить, так как не одарят их близкие, не потому, что я могу спасти любую прокисшую вечеринку или решить их загноившуюся семейную проблему.

Они просто любят меня за то, что я есть. Грустная или смешная, нарядная или рохля, здоровая или когда болею…

Я сейчас говорю им всем: «Я вас люблю и очень дорожу вашими добрыми чувствами ко мне…».

Это такое длинное предисловие я написала к сочинению, которое называется «Бюджетный отдых».

Но столько всего разного произошло за это время, что некоторым для этого не хватит и жизни.

Я уже несколько раз рассказывала устно эти события, сокращая детали, что-то комкая…

Но ещё много моих друзей захотят узнать о них. У них будут возникать вопросы…

Поэтому я и решила всё записать.

Часть вторая

Обстоятельства

Дома у меня на летний период поселилась дочь со своими «птенцами».

Они приехали из промозглого Питера в самый грязный город России – Липецк, чтобы сэкономить. Если бы погода выдалась сухая, то они бы поселились в деревне, но так как лето выдалось дождливое и холодное – всем пришлось тесниться в квартире, что привело к обострению внутрисемейных конфликтов на всех известных фронтах.

Я, как существо чистой воды и тонкой душевной организации, слегла с нервным срывом. Да и было с чего слечь.

На шестидесяти трёх метрах поселились – кроме нас с сыном и старой собакой – ещё четыре креативных разновозрастных человека.

Они – зять – в Каннах работают. Но так как работу вовремя не подвезли, то они – зять – всё время звонят дочери, рассказывая о том, что сидят без дела – читай: без зарплаты – уже целый месяц, матерят на чём свет стоит кризис и сокрушаются, что устали от Лазурного берега, моря и Франции. Но домой не спешат.

Стоит подробно остановиться на тех четырёх жильцах, которые нарушили наш патриархальный покой.

Сенька

Осознанно видит нас впервые в жизни, поэтому от дочери отодрать его невозможно. В два с половиной года сосёт грудь, носит памперсы и для порядка периодически орёт громче Иерихонской трубы. Особенно, если обнаруживает, что мамаша исчезла из зоны видимости.

Однажды он, не снижая децибел, орал беспрерывно почти час, отмотав всем руки и надломив психику, перечисляя на своём наречии какие-то свои внутренние страдания.