Изверг

Мария Родионовна ее недолюбливала сильнее других, вот почему, каждый раз, когда проходила возле нее, приставала.

Любой повод был добрым, сегодня им стал, неправильно сделанная кровать, хотя если присмотреться лучше, кровать была застеленная идеально.

Сорокалетняя Ксения не терпела боли, поэтому при каждом ударе Марий Родионовны, она в буквальном смысле, выла от боли.

Не надо было забывать, что она была психически больной, и если Валентина терпела, зная, что, если закричать, Мария Родионовна начнет бить еще сильнее.

Терпи милая, дорогая Ксения. Терпи пожалуйста.

Любимой точкой куда любила бить Мария Родионовна, были запястья.

Почти у всех женщин психической больницы, были переломаны запястья, а тем, кому повезло, лишь маленькие травмы.

И это должно было радовать?

Я не понимаю почему, никто не проверяет, как относятся в психбольницах к пациентам. Нас кинули на самотек.

Снова крик, опять голова раскалывается.

Кажется, что здесь единственные таблетки, которые действуют, это антидепрессанты.

И если попросишь от головной боли, тебя сначала побьют за то, что ты им помешал, а потом уколют настолько сильные успокаивающие, что два дня под ряд будет кружиться голова.

Будешь чествовать себя в тумане, и при том при всем, тебя будут еще и унижать.

Валентина посмотрела украдкой на Ксению, коротко постриженные волосы, еще больше подчеркивали, что у нее проблемы с головой.

Эти крики меня сводят с ума. Пожалуйста Ксения, перестань.

Глаза ее были наполнены ужасом, кровяные красные линии на ее руках, подтверждали какую невыносимую боль ей приходиться терпеть.

Хватит. Я больше не могу смотреть на это издевательство. Она даже не может защититься.

Валентина подала голос.

– Мария Родионовна, я вас умоляю, хватит ее бить, – попросила жалостным голосом Валентина.

«Женщина робот» повернулась к ней так резко, что Валентина подпрыгнула на кровати от страха.

Она очень хорошо знала, на сколько жестокой может быть она, и ее взгляд говорил за нее.

Щас Валентина получит за обоих.

– Не надо Валечка, – проявила жалость Ксения.

Иногда она была абсолютно нормальной, а иногда ее было не узнать.

В том состоянии, в котором она была в этот момент, она бы поняла, что надо было молчать, даже когда железная женщина тебя бьет.

Мария Родионовна переключилась на нее, было поздно.