В паутине пророчества

Смирнову стало невыносимо жаль в один миг разрушенное счастье. Отогнав от себя некстати нахлынувшую мягкотелость, он вышел из спальни и прислонился к стене. Нужно было хорошо обдумать план, ради которого он сюда пришел. Никто, кроме Марины, не должен его увидеть. Пусть она думает, что доктор узнал обо всем от полицейского. Другого ей знать не положено. А он должен во всем разобраться. Обязательно должен!

Никем не замеченный, Смирнов долго ходил по дому Ольховских, но так и не нашел того, за кем пришел. Девочка как в воду канула.

Решив, что она с кем-то из родственников находится вне дома, он решил отложить исполнение своего плана на следующий день, так как предполагал, что похороны отвлекут всех многочисленных родственников от ребенка.

В день похорон Смирнов появился одним из первых. В дверях дома он столкнулся с родителями Эдуарда. Отец, некогда служивший вместе со Смирновым в одном полку, мягко отодвинул в сторону, повисшую на нем рыдающую жену, и сделал шаг на встречу доктору. Тот обнял друга и сказал:

– Прими мои глубочайшие соболезнования, дружище.

Он был таким молодым!

Сергей Ольховский молча кивнул головой и вытер кулаком непрошенную скупую слезу.

Смирнов, несмотря на очевидную неохоту Сергея общаться в данный момент, все же решил воспользоваться ситуацией и разузнать все обстоятельства смерти его сына.

– Что же случилось с Эдуардом в ту страшную ночь? – спросил он, взяв Сергея под локоть и отводя в сторону.

– Я не знаю… – со вздохом ответил Ольховский.

 – Пока полиция ничего нам не сообщила. Еще не готова экспертиза.

– А что говорит Марина? Она сказала, куда… куда ехал ее муж? – Смирнов ждал ответа, затаив дыхание.

– Она ничего не говорит, лежит, бедняжка, в кровати и плачет. Начальник полиции тоже хотел с ней поговорить, но при любых расспросах об Эдуарде она начинает рыдать еще сильнее. Поэтому, решили пока ее не трогать несколько дней. Мы боимся за нее. О похоронах ей не сказали.

Ольховский замолчал. Смирнов понял, что больше ему ничего не сообщат.

Он похлопал Сергея по плечу и подошел к другу Эдуарда, которого видел на дне рождения Марьяны. Тот стоял у окна и нервно курил.

– Примите мои соболезнования, – начал Смирнов, подойдя вплотную, – Вадим, кажется? Я доктор Смирнов, друг семьи.

Вадим вздрогнул от неожиданности и обернулся к доктору.

– Спасибо. Да, я вас помню, Эдуард нас знакомил. Извините, – он отвел глаза в сторону, – но сейчас я не в настроении о чем-либо беседовать.