Вошь на гребешке

Кто-то, главный в их жизни, был вроде хозяина[71 - Много раз упомянутое понятие хозяин, как уже понятно, имеет весьма разные толкования в Нитле и на Земле. Исподники вкладывают в это слово смысл, близкий к земному. Сейчас Милена имела в виду его же.]. Что-то их держало, пусть на шеях и не видать ошейников… Ради дел хозяина его людишки вернулись, переборов ужас. Огляделись, постепенно обнаглели, потоптались возле неподвижного тела того, кто расслоился. Подобрали нечто важное и снова сбежали: издали потянулось новое сборище местных, тесно упиханных в самоходные повозки, выштампованные из мертвого железа.

– Технологии в развитии, жар-камень вам под зад, – Милена внятно представила, как она кривит красивую, чуть вздернутую верхнюю губу. – Значит, плоскость. Мертвое железо, бездушный лес и толпы одомашненных людишек.

«Людишки» выбрались из повозок и принялись бестолково и разрозненно суетиться. Быстро сделалось понятно, что единого хозяина у них нет. Все норовят урвать малую выгоду или хотя бы не попасть под тяжесть большой беды.

Милена висела, не вполне уверенно сознавая себя в мире и старательно изгоняя даже намек на панику. Она тут застряла. Да, дело плохо: её не видят, сама она не может двигаться и лишь плавно, неуправляемо дрейфует, как клок тумана.

Людишки суетливо натянули цветные ленточки, будто для детской игры. Принялись сверкать светом из коробок, прижимаемых к лицу. Принципа работы Милена не поняла, но сообразила: так они стараются сберечь точный вид того, что вынуждает каждого из присутствующих бледнеть и икать.

Пользуясь исчерпанием энергии спайки, Милена осторожно сняла защиту и перераспределила силы. Теперь она осознанно погружалась в мир – нехотя, как пловец в ледяную и к тому же грязную воду. Но иной нет… Надо налаживать первые пробные связи с бытием. Информация тут, в плоскости, упрятана за высоченным барьером, люди напрямую до нежного слоя не дотягиваются и живут, как растения в игрушечной грядке: отрезанные от главного почвенного горизонта, на капельном поливе…

– Мерзость, – пожаловалась Милена себе самой.

Язык, пусть и понимаемый весьма общо, постепенно тек по новым жилкам, по свежим тонким корешкам, врастающим в мир. Наречие плоскости заполняло отведенное ему место в сознании, готовя почву к первичному пониманию, к взращиванию внятной общности.

Милена попробовала дотянуться за второй барьер, к питательной среде силы мира – но испытала острое разочарование.