Вошь на гребешке

Самые сообразительные и взрослые догадались поблагодарить. Хитрые торопливо жаловались на нехватку красных лент – таких на сей раз нет среди принесенных – как и мелких перстеньков, пусть даже самодельных.

– Как жизнь? – Черна свела широкие прямые брови на переносье.

– Милостью серебряной матери[28 - Будучи материалистами в своем понимании этого слова, люди Нитля, как и любые иные, склонны надеяться в крайности на высших. Ну, сколько можно, в конце концов – все сами и сами…], – угольщик пощупал оберег, солидно поклонился.

 – Отобедаешь?

– Когда это я отказывалась? Значит, неладно.

– Все ты в лоб, нет бы поговорить о том, о сем, дождаться стариков, – помялся угольщик, провожая в дом и усаживая на почетное место. – Наша славная дама Тэра, да продлятся её дни, хозяйка толковая. Но лес мрачнеет. Руннар ночью кого-то рвал у ворот.

– Сегодня?

– Позавчера, – быстро откликнулся хозяин лачуги, вросшей в землю до самых окон.

Его жена уже расставила миски, добыла из печи кашу, вздыхая и не смея сказать вслух дурного.

Выскользнула из комнаты, по звуку понятно: полезла в погреб.

– Позавчера не в счет, – нехотя сообщила Черна. – Чужие в замке были, явились наскоком, да такие гости, что и не отказать… Поставь в обычное место две корзинки угля, будь добр.

– Знаешь подробно. Неужто и ты шныряла? – едва слышно шепнул угольщик. Охрип окончательно: – Ночью?

– Днем у тебя была, забрала уголь да и поперла эдакую тяжесть, – назидательно пояснила Черна.

 – Все понял? Перла-перла, притомилась и ночевала в дупле[29 - У подвижного леса дупла сильно похожи на зевающие пасти. Попадаются крупные, где можно поместиться и заночевать. И не холодно там: пасть обязательно рано или поздно закроется.].

– В дупле, ага, – с разгону повторил угольщик. Прикусил язык и замолчал надолго. – Оно, конечно, бывает всяко… Случается.

– Именно. Ловушки какой дурень ставил? Все криво, сети и вовсе негодно устроены, твой малой заступит – так и его веса хватит.

А я что, проверять за вами должна? Я никому и ничего не должна, понял? Передай ловчим, всё наново переделать, пацанье шастает по лесу. Поубиваются.

– Корни в подвалы лезут, – посетовал угольщик чуть погодя, когда Черна сама нарезала копченое мясо, толсто, не жалеючи, и принялась есть, похваливая острые приправы и кашу с дымком. – Шибко лезут.

– Так осень на носу, самое время забыть о скупости и отнести вальзу, что полагается.