Вошь на гребешке

 – А что, ты решил хлебнуть правильного пивка? Так эт’запросто. Хотя будет скучно, не советую тратить время. Не очень и закрытая вечеринка, ага?

– Ага, – невпопад согласился Влад.

Залпом выпил кофе. Сахар остался нетронутым возле чашечки. Компания с полузнакомым названием искала, если верить бумажке, генерального директора. Предлагался к рассмотрению оклад, втрое превышающий нынешний доход Владислава. Но, как принято говорить в рекламе, «и это еще не все». Были грамотно прописаны бонусы, а последней строкой до неприличия обыденно указывался солидный опцион.

– В чем подвох? – прямо спросил Влад, откладывая листок.

– Старик, ну ты даешь! – с наигранной наивностью откликнулся Иудушка. – Просто я не знаю в городе никого другого, кто умел бы так ровно раскладывать дела по полочкам. У тебя в мозгу все упорядочивается, а моя башка – она вроде барабана стиральной машины. Так что я буду крутить барабан, а ты сохни над бумажками.

– Я подумаю, тут сразу не решишь, – намекнул на согласие Влад.

Глянул в пустую чашку. Белый фаянс лучился общепитовским оптимизмом нищих. Пенка запеклась неровно, скудно. Владу отчетливо по- чудился на донышке знак доллара. Он присмотрелся, не веря в гадание, но находя зрелище подходящим к случаю. Кофейный доллар напоминал восьмерку – или знак бесконечности. В одной петле лежала крупная пенка, в другой – жалкая точка крошки.

– Ка-анечно думай, но быстро, – посоветовал Иудушка. – Такие предложения не ждут, пока ты дозреешь. Или да, или нет.

Глава 4. Черна. След серебра

Нитль, лес в границах силы замка Файен, все еще лето

Нет ничего глупее походов к угольщику. Слуг в замке полно, они усердны. Иной раз сложно без угроз отнять корзину или уследить за расторопным подмастерьем, готовым пополнить запас без участия более взрослых. Но уголь – это самый безобидный повод выбраться за стены. Само собой, можно и без повода. Но Тэра на отлучки смотрит неодобрительно, а когда настоящая причина такова, как сегодня – лучше б никак не глядела, ведь она прорицательница.

Полуденный лес пропитан солнцем, тени прячутся у древесных корней, сияние исходит от всякого листочка, от самой малой былинки. Узор тонких веток обведен золотой каймой. Тропинка вьется в зарослях, будто играет. То заслонится полупрозрачным пологом зелени, то выглянет, поманит и скользнет прочь, за могучий ствол, во влажную лощину.