Вошь на гребешке

Корни тянулись из-под травы, от опушки. Кутали тело все новыми слоями, слабо шевелились, вздрагивали. Сохли, отмирали, выкрашивались, теряли кору – и упрямо ползли опять, заращивая прорехи и восстанавливая плотность покрова. Корни полагали хозяйку достойной замка, и помогали ей, важной части свободного севера, оставаться в Нитле всей душой, чтобы двигать и дальше дело сохранения мира таким, каким должно ему быть.

Тэра взялась за непосильное человеку. Нитль заметил – и чуть изменил баланс возможного. Дал шанс. Не более – и не менее.

– Угораздило её пророчить[76 - Пророки, как было уже сказано, меняют реальность. Они выходят в тот слой мира, где допустимы разные варианты бытия, и пытаются избрать годный. Можете спросить у них, что это значит – годный. Если застанете пророка в себе, а не в духе. Вот Тэра теперь именно в духе, безмерно далеко от тела, сознания, рассудка и прочего, вроде бы человечьего.] именно теперь, – поморщился Бэл. Чуть оживился и добавил: – а ведь не встали мы на якоря.

– Какое там, тропы все как есть выворотило, лес кругом непролазный, ни хода, ни выхода, – передернул плечами молоденький травник, оставленный Светлом при больном.

Собственно, травника Бэл заметил, когда тот заговорил. Нахмурился, коря себя за рассеянность. Внимательнее осмотрелся. Псарь уже бежал к опушке, торопился передать слова, сказанные старшим учеником и, вероятно, способные обезопасить замок от многих бед. Было почти смешно смотреть на суетливого Светла. Как он не догадался сам до столь простого хода в отношении свиты покойного Йонгара?

Ну, возмечтают вальзы и анги запада окружить замок Файен границей и отрезать от мира.

Ну, объявят в полный голос о своем праве судить… так нет за ними права и правды.

Пожелают заручиться поддержкой окрестных селений, угольщиков потянут на свою сторону, о леснике начнут спрашивать? Или заведут разговор и похлеще, об ошибке Тэры и своем праве на огниво. Пригрозят всем вымиранием и ранней зимой. Разве это – беды? И разве они уже сбылись? Куда худшее лезет в глаза, если уметь смотреть.

– Где мой клинок? – запереживал Бэл, досадуя на слабость шеи и узость доступного обзору сектора поля.

Травник виновато вздохнул и показал взглядом в сторону и вниз. Бэл поднатужился, чуть повернул голову. Улыбнулся: рудная кровь лежала у самых пальцев неподвижной правой руки. Никто не решился потревожить…

– Подвинь под ладонь, – попросил Бэл и уточнил для клинка: – пусть поможет, я так хочу.