Редкий цветок

Вадим обучал меня, как держаться на иноходи, – то поправлял ноги, то выравнивал спину, то просто останавливал Мустанга и давал советы.

Рыжий вдруг заткнулся и сменил пластинку.

– Тебе не кажется, что Вадим чересчур уж расстарался?

– На что ты намекаешь?

– Да ладно, а ты, типа, не видишь! Слушай, а она, по-моему, и не против.

– Ты же знаешь, как она любит лошадей.

– Лошадей? Или ковбоев?..

– Слушай, не пойму, чего ты хочешь от меня? – смотрит Кирилл на Ярю. – И не ты ли мне втирал, что «воздух» нельзя ограничивать?

– О, блин, а ты запомнил? Впечатлен!

– Яр, завязывай со своими вечными кипешами.

– Да ладно, уж и пошутить нельзя…

Кирилл недовольно глянул на него и направился в мою сторону, заметив, что я уже слезла с иноходца.

Я стояла, поглаживая его, и разговаривала с Вадимом.

– Иноходь – это полный рэйв! Мне так понравилось!

– Как ни странно, он тебя слушался, а ведь Мустанг с норовом, я его поэтому на корде гонял.

– Мы уже полюбили друг друга, – похлопываю я Мустанга по шее.

Он довольно фыркает.

К нам подходит Кирилл, обнимает меня.

– Моя амазонка!

– Кирилл, может, ты? – кивает на Мустанга Вадим.

– В другой раз, мы уже скоро поедем.

Рыжий сидел на ограждении загона, Кирилл стоял рядом, облокотясь на ограду, и прижимал меня к себе, обнимая за талию.

Яря что-то втирал Кириллу по поводу работы и своих новых супергениальных идей. Тот слушал, повернув к нему голову.

Я задумчиво смотрела на поле, за которым сразу начинался небольшой лесок с речкой, и любовалась этой русской красотой, хотя больше я, конечно, любила нашу природу Кавказа.

Вдруг, взглянув на небо, я резко вырвалась из объятий Кирилла.

– Не может быть! Снег! Первый снег! Вау! Рэйв! – помчалась я с воплем по полю, подпрыгивая и визжа от восторга, а потом принялась кружиться, раскинув руки и запрокинув голову в небо.

С неба робко срываются первые снежинки.

– Что это с ней? – оторопело смотрит Кирилл на Ярика.

– А, это… это… Ну, в общем… Тут такое дело, старик… даже не знаю, как сказать, – принимается бормотать тот.

 – Я, конечно, должен был бы тебе раньше рассказать, но об этом нелегко вот так сразу. Да и думал, может обойдется в этот раз. Надеялся… – машет в сердцах рукой Яруся. – Но с каждым годом становится только хуже, по ходу…

– Что ты там мямлишь? Я ничего не понимаю, – внимательно смотрит на него Кирилл.

– Ладно, – собирается тот с духом. – Только никому! Наши никто не в курсе.