Редкий цветок

Кирилл удивленно посмотрел на него и только было собрался что-то сказать, как вдруг резко распахнулась дверь, и я с воплем: «Да пошли вы все на хрен вместе с вашим Театром!» вылетела из кабинета и помчалась мимо них вниз по лестнице.

Ярик недоуменно уставился на Кирилла. Тот первый очухался:

– Беги быстро – догони ее!

А сам зашел в кабинет и закрыл за собой дверь.

У окна стоял недовольный Арнольд.

Кирилл молча направился к нему, подошел, спокойно приподнял его за отвороты пиджака и встряхнул.

– Если еще хоть раз я услышу, что ты пристаешь к девчонкам, старый пердун, тебе не поздоровится. Ты понял?

Арнольд болтал в воздухе ногами и зло смотрел на Кирилла.

– Ты понял? – спокойно повторил тот.

– Да, – прохрипел Арнольд.

Кирилл опустил его на пол и вышел из кабинета.

* * *

Я выбежала из Театра на улицу злая как черт.

Уже стемнело, и я быстро зашагала в сторону метро.

Через минуту меня догнал Рыжий.

Я продолжала быстро идти, не останавливаясь.

– Ты что, думаешь, что я еще хоть раз туда пойду?! – заорала я.

– Но Валерка нормальный, – попытался оправдаться Яря. – Это Арнольд у нас вечно надеется, что ему что-то обломится.

– Что?! Ты хоть понимаешь, что говоришь?! – продолжала кричать я. – Этот старый козел…

– Пойдем ко мне, – попытался успокоить меня Яря, потому что мы стояли посередине улицы и прохожие боязливо обходили нас.

– Нет, я радоваться, наверное, должна!

– Пойдем, ты кричишь на всю улицу.

– А мне плевать! – вновь начала орать я, но тут же осеклась и замолкла. Из глаз брызнули слезы.

Ярик обнял меня за плечи и повел к машине.

Всю дорогу до дома мы ехали молча, лишь я хлюпала носом на заднем сидении.

Он привез меня на свою отдельную квартиру, где устраивал свои «куролесы» время от времени. Там также останавливались его родители, когда приезжали в Москву.

Я продолжала реветь, сидя с ногами на диване.

Яря уговаривал меня попить воды, но безуспешно. У меня уже началась истерика. Я и сама не понимала, почему я реву. Из-за этого старого козла? Скорее, от беспомощности и безысходности, которую я ощущала в России, где все было продано и куплено, и вот такие старые козлы что хотели, то и вытворяли.

Рыжий притянул меня к себе и пытался успокоить.