Ромашки для королевы

Так бывает, когда берутся за дело, непонятное с начала до конца. Берутся с присущей детям простотой и такое создают, чего позже всем мудрым не расхлебать. Впрочем, война забрала всех, кого ради боя изменили и закляли маги. Орильр порой с болью и тоской думал, что выжил исключительно благодаря упрямству королевы, пожелавшей заплатить и за него тоже.

Орильр усмехнулся невесело. А может, его сохранили для этой, второй войны с демонами? Потому что теперь их некому остановить. Слишком многое забыто и утрачено.

Прежде эльфы из охраны королевы выходили один на один против ведимов. Не нынешних жалких полудохлых тварей, а тех, изначальных, у кого в крови горел Огонь первых поколений перерождения. Он помнил полуторасаженного роста гигантов, способных двигаться так быстро, что взгляд людей не замечал даже смазанного следа перемещения. Носителей парных секир, с которыми Черные управлялись, как с легкими саблями. Настоящее пляшущее пламя – не удержать и не увернуться… Но он, встречавший Черных день за днем много лет, жив.

Он умеет не только уворачиваться, но и гасить злое пламя.

Седой тряхнул головой, прогоняя мысли и воспоминания. Время дорого. Сегодня он закроет башню, соберет свои вещи и выйдет в путь. Кузня ордена примитивна, толкового железа нет, но и из ничего он сделал сносное оружие. Теперь он готов. Есть пара легких клинков, в бою с Черными скорость важнее силы. Имеется и топор – к гномьему снаряжению его пристрастил друг из рода Гррхон, умудрявшийся давать советы даже магам, и всегда – безнаказанно.

Готов лук, настоящий, сложный, из десятка разных материалов, на работу с ним ушло полгода. Осталось в пути доделать второй малый лук, тоже совсем не простой. И, само собой, заготовлено много полезной мелочи – метательной, сторожевой, крепежной…

На закате Орильр обхлопал куртку – опять гномьи привычка и одежда. Тряхнул пару раз заплечный вьючок, убеждаясь в его способности хранить тишину, пристроил туда же сапоги – пусть полежат до обжитых мест.

Закинул на плечи груз, поклонился пустой башне и побежал прочь.

Старый ворон долго провожал взглядом своего последнего собеседника, потом потоптался на высокой ветке, чувствуя себя неуютно. Покидать обжитой лес нет ни малейшего желания, оставаться одному – тоже. Он мудрый, он нуждается в слушателях. Нельзя лишать людей права узнать то, что накопилось в памяти за долгую жизнь. Маги – и те уважали, кормили. И эльф принял поучения с должным вниманием.