Ромашки для королевы

Драконэль тем временем шагнула в сторону, легла, широко разведя лапы, и стала зарываться в песок, чуть раскачивая длинное тело. Она любила катать знакомых и она – соскучилась. А еще одичала. Поэтому вдвойне желала прокатить приятеля в лес и там распрощаться с ним, предложив впредь не беспокоить. Старая дружба памятна, но в ней нет ни пользы, ни выгоды. Эльф виновато вздохнул и пожал плечами. Спасибо хоть, не забыла и не сочла врагом. Орильр кое-как заполз на широкую, замечательно плоскую спину. Устроился меж пластин и щелкнул языком.

Ложе, шириной похожее на дворцовый коридор, мягко поднялось и поплыло к далекому лесу. Седой устроился на почти не пострадавшем от ожогов боку и забылся сном. Меж пластин его не видно. Да и смотреть в эту сторону теперь некому, судя по разнообразию цветов и узоров доставшихся ему обрывков одежды.

На закате Драконэль забралась в заросли ивняка и зашипела, намекая гостю, что ее терпение не безгранично, а спина не предназначена для сна усталых эльфов.

Орильр скатился по глянцевому чешуйчатому боку, неловко упал и некоторое время лежал без сознания. Когда он очнулся, огромная мать песчаных ящеров уже шествовала к замершему навсегда бархану, возникшему здесь по воле архитектора замка. Там, на вершине, центр ее маленькой страны. Мирной, свободной и очень хорошо охраняемой. Эльф улыбнулся и тихонько засвистел, благодаря напоследок. Хвост Драконэль дернулся, отмечая, что сигнал понят и принят. А новые визиты – не приветствуются.

В сумерках седой уже шел по лесу. Его приметно пошатывало, озноб горбил спину, сбивал шаг, затруднял дыхание. Но памятливые ноги, даже заплетаясь, не ступали на мягкий грунт и не оставляли явных следов. Вот бы ногам еще достало сил нести высохшее тело хоть немного быстрее! Но это мечты. Спасибо, вообще служат и помнят, что это такое – ходить. Несколько десятков лет в тесной камере подземелья, да и все предшествующие издевательства изобретательного Лэйлирра, едва не вытерли из памяти саму природу движения.

Кашель согнул пополам и заставил остановиться. Горло казалось шершавым, легкие до сих пор помнили ужас раскаленного камина, каждый вдох давался с огромным трудом. Но седой чуть отдохнул и упрямо двинулся вперед, безмолвно уговаривая себя – пройдет, будет лучше, главное не останавливаться. Самое страшное позади, и с каждым шагом все дальше.